Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Category:

Мягкий историзм в кино

Предыдущая часть - "Деликатный детектив в эпоху революции":
http://alek-morse.livejournal.com/90222.html

Чёрный_треугольник_152
Мягкий историзм в кино
Вокруг фильма «Чёрный треугольник» 1981 года
Александр СЕДОВ (с) эссе / сентябрь 2014 г.
 .
И ещё о деталях.
 .
Фильм «Чёрный треугольник» избежал поэтизации революции как «бури и натиска», акцент сделан на мягкой стилизации эпохи. Большинство действующих лиц в фильме щеголяют своими «модельными» причёсками – закрученными локонами, накрахмаленными усами, эффектными укладками и идеальными проборами. Словно перед тем, как взять на гоп-стоп патриаршую ризницу или богатую квартиру, или, наоборот, перед тем, как выехать на расследование, герои забегают к лучшему в Москве цирюльнику. Революция – революцией, а образ свой блюсти надо.
 .
Герои и антигерои революции как бы ещё не до конца отреклись от старого мира конца 19 века, в котором Холмс и Ватсон (или, если хотите, Путилин и Фандорин) как истинные «буржуа» ревниво следили за респектабельностью собственной наружности. Конечно, неправильно утверждать, будто режиссёр Сергей Тарасов излишне увлечён маньеризмом и декоративными приметами времени. В фильме «Чёрный треугольник» всего этого как раз в меру. Но лет через пять-семь Перестройка вскроет запечатанный «ящик модерна», и советский кинематограф захлестнёт мода на эпоху предреволюционного декаданса. Своеобразной вершиной этой волны станет вычурный фильм-стилизация «Господин оформитель» режиссёра Олега Тепцова – весьма вольная экранизация рассказа Александра Грина «Серый автомобиль».
 .
/ "Чёрный треугольник" /
Чёрный_треугольник_012
.
Чёрный_треугольник_088
.
Чёрный_треугольник_150
.
/ "Господин оформитель" /


.


Телефильм «Чёрный треугольник» бесконечно далёк от мятежной эстетики фильмов Эйзенштейна и «недостаточно» манерен для ярких экзерциссов о крушении старого мира в стиле модерн (как, например, «Агония» Элема Климова, выпущенная в кинопрокат в 1985 году после десяти лет запрета). Он вполне вписывается в утвердившийся советский киномейнстрим 1970-1980-х гг., который можно назвать «мягким историзмом». У таких фильмов были и свои аналоги в западном кинематографе, в частности, британские heritage-films – так называемые «фильмы наследия», которые, как правило, рассказывали о «старой доброй Англии» и в большинстве являлись экранизациями (в том числе Диккенса, Теккерея и Бронте).
.
Парадоксальная аналогия? Но если повнимательнее присмотреться к этим двум категориям фильмов, можно обнаружить, что в том и другом случае национальный кинематограф с особым рвением романтизировал определённый исторический период в жизни своей страны, необыкновенно ревностно относился не только к героям и сюжетам той поры, но и к бытовым деталям, вдохновенно поэтизируя их. Почти как к священным реликвиям.
.
На протяжении всей своей истории советский кинематограф ежегодно десятками производил картины про гражданскую войну и революцию. Эта была, пожалуй, одна из самых многочисленных и востребованных государством да, пожалуй, и зрителем категорий фильмов. С одной стороны, кино героизировало момент зарождения советского государства, с другой – выдавало на-гора приключенческие сюжеты («Неуловимые мстители», «Свой среди чужих…» и прочие «красные вестерны»), показывало через слом эпох судьбы людей, инсценируя мелодраму в экстремальных декорациях («Бег», «Хождение по мукам», «Дни Турбиных» и др.).
.
/ "Свой среди чужих, чужой среди своих" /

.
/ "Хождение по мукам" /
.

.

.

.


 .
Если отбросить чисто идеологические и рыночные особенности, можно заметить, что обе категории фильмов в двух национальных кинематографиях рассказывают о периоде бурной модернизации, приведшей в конце концов общество к современному состоянию. В ретроспективном понимании – эти фильмы рассказывали о периоде взросления общества (а юность ушедшая, как поётся в песне, всё же бессмертна). В случае российского – это революционная модернизация. В случае британского – эволюционная. Там, где советское кино касалось темы революционного насилия, британское ставило в центр внимания насилие криминальное, обычно поданное в жанре детектива (Шерлок Холмс, Джек-Потрошитель). Обе кинематографии задавали своим «мэйн-стримовским» фильмам позитивный горизонт. Ведь с исторической точки зрения казалось очевидным, что невзгоды, которые обрушивались на героев, часто носили исторически обусловленный характер: классово-сословные предрассудки, низкий уровень жизни и тому подобное, и что «сегодня» эти проблемы должны казаться анахронизмом, так как в значительной степени решены. Той фабрично-заводской эксплуатации и нищеты о чём, например, писал в своих романах Чарльз Диккенс (или Максим Горький) «у нас» уже давно нет, и, следовательно, описанные ужасы хотя и пугают нас и заставляют сопереживать героям, но уже излечены обществом. Чем дальше от этих «ужасов» исторически – тем больше такие фильмы должны были уходить в сторону историзма, подёрнутого патиной времени.
 .
Но это – в теории. Жизнь, как водится, преподносит сюрпризы и развивается зигзагами, а в России часто и революционными переворотами. Прежде глубоко архаичные вещи вдруг становятся актуальными, а то, что вчера казалось достижением, утрачивает привлекательность. С точки зрения сюжета такой фильм, как «Чёрный треугольник» возможен и сегодня, а с позиции «позитивного горизонта» советской модернизации - нет. (Если только не будет «обрисован» новый горизонт.) Современные продюсеры вполне могут увлечься детективной историей про поиск похищенных сокровищ из Патриаршей ризницы в 1918 году, но смысл истории застрянет на перепутье.
Tags: essay, fictional england, movie, television, Выдуманная англия, выдуманная англия, кино, фильм_Чёрный_треугольник, эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 14 comments