Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Category:

A few fragments about Jorge Luis Borges / Фрагменты о Хорхе Луисе Борхесе

Продолжая разбирать свои архивы, я наткнулся за любопытные фрагменты о Хорхе Луисе Борхесе (всего около двух десятков). Их жанр трудно определить однозначно, это и научные изыскания, и свободные эссе, и постскриптум к истории человечества, написанный… Впрочем, об этом позже. Не стану слишком занимать ваше внимание – представлю пока три фрагмента.

----------------------------------------------------

МЕЖДУ АЛЬФОЙ И ОМЕГОЙ

Несколько фрагментов о Хорхе Луисе Борхесе

Александр СЕДОВ (с)

----------------------------------------------------

1.

Всем, наверняка, приходилось мучиться над школьными сочинениями по литературе. Одним это задание нравилось своей внутренней свободой, игрой воображения. У других начиналась боязнь белого листа, они с трудом выдавали чужие слова за свои. У кого, всё же, работа удавалась, несомненно, помнят изначальную неподъемность слов и неуклюжесть, с какой эти слова поворачивались в строке. Учительница могла предложить нехитрую литературную игру – начать вести дневник чтения. Казалось священнодейством внести туда новую запись – в нескольких фразах выразить всю тайну книги. То же по-детски яркое чувство, наверное, испытал старец Борхес, собирая в подборку написанные им в разные годы и к разным книгам предисловия и рецензии. Однако какая пропасть безмолвия пролегла между произведениями Честертона, Уэллса, По, с одного края, - и текстом, вышедшим из-под руки ребенка, с другого! Может, это неразделенное отчаяние рано осознал Борхес (хотя обычно ребенку это неведомо).

Но и взрослые читатели, и даже профессиональные критики и литературоведы, сделавшие на игре в читательский дневник карьеру, иногда признают свою беспомощность перед великими книгами.

Тем не менее, аргентинскому мастеру удалось исправить явную однобокость игры. Он научился отыскивать выходы из великих книг, справедливо называемых литературными памятниками и устроенных как лабиринты, где под впечатлением от текста томится замурованная читательская душа, первобытно безъязыкая, онемевшая от встречи с божеством смысла, не в силах выразить его целиком, ни даже показать, ни намекнуть.

----------------------------------------------------

2.

Уместно задаться вопросом: откидывает ли тень фигура Борхеса? Из некоторых новелл ясно, с каким ужасом (перемешанным с чувством игры) их герои, иногда скрывающиеся под фамилией «Борхес», страшились зеркал, или, точнее, отражений, которые могли множиться до бесконечного числа: «Из дальнего конца коридора за нами наблюдало зеркало, - пишет некто по фамилии Борхес. – Мы обнаружили (поздней ночью подобные открытия неизбежны), что в зеркалах есть что-то жуткое…» Отталкиваемые и одновременно притягиваемые этой зеркальной игрой, читатели (как и персонажи) увлеченно следят за ней, подгоняемые геометрией сюжета, и ждут, чей же лик заглянет внутрь нескончаемого коридора. Ведь заглянули мы – читатели, – но отразилось чудовище Астерий.

Боюсь, что с зеркалами человеческому разуму никогда не справиться. Дело в том, что у зеркала две стороны: поверхность и отражение. Не известно, чего в них больше – божественного или искажающего. Рискну повторить чужую мысль: «Стоит задуматься, почему зеркала меняют левое и правое, а не верх и низ». Они вносят в мир путаницу, оставляя в неприкосновенности высокое и низкое. Можно отыскать и другие. Их меньше, и благоразумная часть человечества поместила экземпляры в отдельные комнаты, вроде паноптикума для умерщвленных животных или террариума для змей. Ни разу не установленные под открытым небом, дабы не отразить его искаженно, эти зеркала удивляют посетителей произвольным выбором главного и второстепенного, могут в один миг сочетать верх с верхом или низ с низом.

Однако самый удивительный итог этих превращений реальности – смех посетителей. Комната, которая еще несколько веков назад могла навести первобытный ужас на любого вошедшего, и называться, соответственно, «комнатой ужаса», сегодня зовется «комнатой смеха». Каким бы вселенским хохотом, и из каких её уголков разразилась бы космическая бездна, если б хоть одно из зеркал с искривленной поверхностью оказалось выставлено перед ней?

----------------------------------------------------

3.

Нас ничего не стоит назвать примитивами (но было бы кому). Однако принимать наш народ за первобытный, как это пытались некоторые экземпляры рода человеческого, - те, кого мы знали последними, - значит заблуждаться и прослыть абсолютно безграмотным. С покоренных нами книжных высот заявляем – что мы послебытные существа. Бытие людей, пытавшихся из последних сил походить на «книжных червей», испарилось. Мы – истинные книжные черви, овладевшие азбукой и грамматикой, всей филологией, историческим знанием, богословием и философией, и захватившие архивы.

Труднее даются экспериментальные науки: наши тела микроскопически малы, и поэтому физическое знание, в отличие от человека, остается нам не доступным. Эту горькую правду мы стоически принимаем всем коллективным разумом, ибо философ Протагор сказал – «Человек мера всех вещей». И одной из этих вещей когда-то оказалась книга, а мы остаемся не больше, чем червями внутри бесконечной библиотеки.

О великое искушение остаться один на один с книгами! Отныне благоговение перед Книгой – наша религия и философия. Мы перестали, как раньше употреблять бумагу и переплет в пищу, отныне, когда по ночам нас посещает вдохновение, мы самостоятельно пишем книги, разумеется, без чернил и книгопечатания. Мы отыскиваем пустые страницы в книгах, иногда форзац, иногда часть титульного листа, и, подстать маленьким пляшущим человечкам начинаем священный танец. Наши тела, вот как сейчас, живо приобретают вид букв и запятых, в алфавитном экстазе мы разрастаемся до величины слов и фраз, и каждым членением тела осознаем смысл… смысл жизни.

----------------------------------------------------

P.S.

Речь идет о письменных фрагментах времени распада единой библиотечной системы. По-видимому, недошедшие до нас оригиналы принадлежат разным авторам. Позднее их скомпилировал и, так сказать, «логично связал» более поздний критик. Отчего остается неясным вопрос. Общая точка зрения на вымышленного Хорхе Борхеса – это результат идейной доводки фактов и домыслов единственным автором, или отражение общего подхода (суммы мнений разных авторов), царившего в умах того времени.

Tags: essay, jorge luis borges, literuture, study
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments