Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Category:

"Холмс" в деталях / 6 / Sherlock Holmes in details

Продолжаем изучать "Холмса" в деталях. Предыдущая часть: "В отличие от Эдгара По" -

http://alek-morse.livejournal.com/54490.html


Сравниваем с Э. По дальше.

 

Иллюстрация Сиднея Пейджета к рассказу "Картонная коробка" 

Казус Орангутангус, или Сенсация от ума

«Холмс» в деталях

Александр СЕДОВ (с) эссе / январь 2013 г.

 

Несмотря на то, что около половины холмсовских рассказов Дойла – расследования убийств, в них редко встретишь натуралистичные описания совершенных злодеяний. Скорее, наоборот, таких описаний почти нет или автор сводит их к сухому резюме. Возможно, поэтому «Картонная коробка» стоит немного особняком.

 

В ней куда больше примет в духе Эдгара По. Перед тем, как её вскрыть, обратим внимание на явный реверанс автора в сторону американского писателя: в начале рассказа Шерлок Холмс демонстрирует Ватсону умение «читать мысли», совсем как в новелле Эдгара По «Убийство на улице Морг»:

 



«…- Я просто не представляю себе, как это возможно, - говорит изумленный Ватсон.

- Помните, - поясняет Холмс, - не так давно, когда я прочел вам отрывок из рассказа По, в котором логически рассуждающий наблюдатель следит за внутренним ходом мыслей своего собеседника, вы были склонны рассматривать это просто как tour de force (фокус, выдумку) автора…

- Вы хотите сказать, что прочли мои мысли по лицу?

- По лицу и особенно по глазам».

 

 

Конан Дойл явно предупреждает читателя: будь внимателен, дальше тебя ждёт нечто ужасное во вкусе Э. По. И, действительно, некая мисс Кушинг в Кройдоне получает страшную посылку с отрезанными человеческими ушами. Мысль о шутке студентов-медиков быстро отвергнута Холмсом, и скоро выясняется, что это сюрприз от убийцы.

Кадры из серии "Картонная коробка" - сериал "Приключения Шерлока Холмса", Великобритания, 1994 г., студия Гранада
 

Тем не менее, в отличие от мистера По, английский автор оставляет за кадром почти всё: тела жертв не найдены, с главным свидетелем Холмс отказывается встречаться, и даже признание убийцы до нас, читателей, доходит только посредством полицейской стенограммы. На первый взгляд, Конан Дойл сделал всё возможное, чтобы обезопасить читателя от встречи с ужасным. Перед нашими глазами предстаёт лишь содержимое коробки. Как же далек этот подход от кровавой панорамы в рассказе «Убийство на улице Морг», параллель с которым так настойчиво проводит Дойл.

 

В том, что эта «красная нить» прошивает сюжет «Картонной коробки» насквозь и крепко связывает его с сюжетом Эдгара По, можно убедиться, дочитав два рассказа до конца. В обоих случаях лицом непосредственно причастным к убийству оказывается моряк, что совсем не случайно.

 

Моряки, капитаны, гарпунёры – частые гости в рассказах о Шерлоке Холмсе, и это легко объяснить: Англия это остров, а Лондон – большой портовый город. Нередко Конан Дойл восхищается силой и ловкостью моряков, но в то же время он признаёт, что в сочетании с бешенным нравом, мгновенно вскипающим как штормовая волна, эти качества становятся проводником необузданной стихии. Перед вспышкой гнева моряка как бы расступается цивилизация с её условностями пятичасового чая, расспросами о погоде и прочими хорошими манерами в духе «ни да, ни нет не говорите». Конан Дойл даже где-то симпатизирует этим справедливым проявлениям природы – ему бы их не знать? Ещё в молодости ему пришлось побывать в «шкуре морского волка» на борту китобойного судна.

 

В автобиографии, изданной под интригующим заголовком «Воспоминания и приключения», Дойл рисует сочные портреты своих моряков-сослуживцев. Одного из них, помощника кока – Колина Мак-Лина, осанистого, широкоплечего, шести футов росту, с непокорной рыжей бородой, автор венчает высоким титулом «морского офицера от Бога». «Единственным его недостатком была необузданность – он выходил из себя по самому пустяковому поводу, - вспоминает Дойл. – Я во всех подробностях помню, как провёл целый вечер, оттаскивая его от стюарда, который по недомыслию критически отозвался о безуспешной попытке Колина загарпунить кита. Оба пропустили по стаканчику рома… Только я решал, что опасность миновала, как стюард снова заводил своё: «Ты как хочешь, Колин, а только ежели бы ты пошибче на рыбину…» - уж и не помню, сколько раз он начинал эту фразу, но так и не договорил её до конца. Услышав «рыбину», Колин неизменно хватал его за горло, я хватал Колина за поясницу… Я и посейчас уверен, что, не окажись меня там, Колин искалечил бы стюарда, - сдерживать свои чувства он совсем не умел».

 

Немало таких легко воспламеняющихся моряков и путешественников (а то и сухопутных профессоров) бороздят страницы рассказов и повестей Конан Дойла, и далеко не только из холмсовского цикла. Отчасти он и сам был таким, в чём иногда сознавался. Страшный во гневе профессор Челленджер из романа «Затерянный мир», разъярённый нашествием на его дом журналистов, это в некотором роде автопортрет, зарисовка из жизни. Тем не менее, мистер Дойл понимал, когда следует остановиться – так сказать, укротить в себе стихию и вернуться в форму, в отличие от некоторых своих персонажей. Точно так же, как очень вовремя для собственной биографии из моряцкого бушлата он переоделся обратно в цивильный костюм европейца: «Мне эта работа (на китобойном судне) так нравилась, что капитан Грей любезно предложил мне пойти в следующий рейс в должности и врача, и гарпунёра, с двойным жалованьем. Хорошо, что я отказался, эта жизнь неумолимо затягивает».

 

Это чувство внутренней меры Конан Дойла, вовремя подсказывающее верный такт, манеру поведения и даже направление судьбы, явно отпечаталось в его литературном творчестве. И в этом, надо признаться, он целиком совпал со временем. Совпал до такой степени в этой своей манере «щекотать нервы читателя, но не шокировать», что иногда его, автора, поправляли мудрые издатели, возвращая к привычному Конан Дойлу. Его не в меру «кровожадный» рассказ «Картонная коробка» был изъят из публикации в США, и опубликован только в позднем дойловском сборнике. Примечательно, что это случилось на земле, родившей такого «поэта ужасов», как Эдгар По.

 

Иначе поступили продюсеры английского сериала о Шерлоке Холмса студии «Гранада», решив выйти из строгой формы повествования, предложенной автором, в угоду страстям и зрелищам. Экранизация рассказа «Картонная коробка» (1994) двинулась как бы в обратную от Конан Дойла сторону, назад к вульгарно прочитанному Эдгару По, явив пред зрительские очи убийцу с его тюремным раскаянием, подробно поставленные семейные скандалы и оба трупа крупным планом, эффектно «вмурованные» в лёд на пруду – хотя изначально события в рассказе происходили жарким летом. Как тут не вспомнить про чёрного кота, которого замуровал в припадке любви-ненависти герой рассказа Эдгара По.

 Кадры из серии "Картонная коробка" - сериал "Приключения Шерлока Холмса", Великобритания, 1994 г., студия Гранада
/ кадры из серии "Картонная коробка" - сериал "Приключения Шерлока Холмса", Великобритания, 1994 г., студия Гранада /
Кадры из серии "Картонная коробка" - сериал "Приключения Шерлока Холмса", Великобритания, 1994 г., студия Гранада

Кадры из серии "Картонная коробка" - сериал "Приключения Шерлока Холмса", Великобритания, 1994 г., студия Гранада
 

Но вернёмся к настоящему Э. По.

 

В рассказе «Убийство на улице Морг» моряк привозит с далёких островов гигантского орангутанга. Вкладывал ли Эдгар По символический смысл в этот трофей или обезьяна была «чисто техническим» орудием сюжета (орангутанг очень ловко взбирается по водосточным трубам, обладает буквально нечеловеческой силой и любит копировать повадки людей – обстоятельства, сыгравшие роковую роль)? – вопрос особый, и к нему мы ещё вернёмся. Но, положив оба рассказа рядом, легко обнаружить общую пружину этих, в общем-то, разных преступлений: дикость, вырвавшаяся на волю, отмычкой чему служит человеческая страсть.

 

Орангутанг, привезённый в европейский город с другого конца Земли, это человеческая прихоть, ничем не оправданная, кроме страсти к деньгам. Бедное животное долгие месяцы переносит то, что ему противопоказано природой: утомительное многомесячное путешествие, морская качка, жизнь взаперти, наказания от пьяного хозяина, обитание вне своих сородичей. Эдгар По не заостряет внимание читателя на этих обстоятельствах, но сама животная дикость преступления заставляет обо этом задуматься и одновременно усомниться в разумности владельца обезьяны. При первом же подозрении он хватается за увесистую дубинку, «по-видимому, единственное своё оружие», но волна гнева моментально спадает, и вот уже он целиком оправдан Дюпеном и прощён цивилизованным человечеством:

 

« - Зря пугаетесь, приятель, - ласково обратился к нему Дюпен. -…Мне хорошо известно, что вы не виновны в этих ужасах на улице Морг».

 

Признание моряка снимает с того всю тяжесть ответственности, и предыстория с поимкой примата на тропическом острове и последующее путешествие («Чего только не натерпелся он на обратном пути из-за свирепого нрава обезьяны») предстаёт в виде странного курьёза, неудачного жребия. Матрос не виноват, так как преступление совершено свирепой обезьяной – таков вердикт шевалье Огюста Дюпена и писателя Эдгара По. Союз неистовой природы в лице орангутанга и человеческой глупости в лице матроса оказывается неподсуден ни с юридической, ни моральной точки зрения … Но только на первый взгляд.

 

Вот одна деталь: писатель не позаботился дать имя своему герою – матрос у него так же безымянен, как и «нашкодившая» обезьяна. Так сказать, не просто матрос из рассказа и не просто обезьяна из криминальной хроники, а матрос «вообще» – и обезьяна «в принципе».

 

Эдгара По увлекала сенсация без примесей, так сказать, сенсация от ума. Начало его рассказа напоминает конспект лекции, а главные герои – участников философских диалогов Платона. Для чистоты эксперимента американский новеллист отослал своих подопечных куда подальше, за Атлантический океан – в Европу. Только там за линией горизонта, в воображаемом Париже теория вероятности, жонглируя фактами из жизни, может выкинуть неожиданную комбинацию. Обычная обезьяна случайно зашла на улицу со зловещим названием Морг и случайно совершила ужасное злодеяние, случайно не оставив свидетелей. Жизнь родила аномалию, у которой, как оказалось, не может быть очевидцев: люди привыкли видеть только обычное. И только «чистый разум» Дюпена реконструирует этот фантастический сюжет.

the-murders-in-the-rue-morgue_02 

 

Продолжение следует



 



Tags: adaptation, conan doyle, essay, fictional england, granada series, holmes, movie, sherlock holmes, television, Выдуманная англия, Эдгар По, выдуманная англия, кино, эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 11 comments