Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Categories:

Киногерои: Мюнхгаузен, тот самый / The Very Same Munchausen

Никак не обойтись без разговора о киногероях...

Внутри_советской_киносатиры_1993 

Тот самый Мюнхгаузен

Подтекст туда и обратно

Александр СЕДОВ (с) эссе, ноябрь 2012 г.

 

Он заметно отличался от того, каким был прежде – на первых иллюстрациях, и от того, каким станет десять лет спустя в фильме Терри Гильяма, в котором он снова постареет, обретёт черты знакомой карикатурности, в том числе свой знаменитый крупный нос с горбинкой и парик с буклями.

 

Кто бы мог подумать, что с бароном Мюнхгаузеном может приключиться эдакая перемена: из водевильного героя детской сказки превратиться в тонкого интеллектуала, парадоксального мыслителя, непризнанного философа, сыплющего остротами и афоризмами. Как он сам утверждает, он регулярно общается с величайшими умами человечества: с Шекспиром, Ньютоном, Джордано Бруно, то есть с людьми, жившими в разные века, – вживую, лично, как равный с равными. Древнегреческий драматург Софокл вручает ему свою пьесу с дарственной надписью: «Дорогому Мюнхгаузену от преданного Софокла на добрую память…» Вот бы одним глазком глянуть на сей папирус! Враль и авантюрист Мюнхгаузен, которого мы знали раньше по сказкам Рудольфа Распе, такое нафантазировать не мог, и не из-за недостатка фантазии, а потому что свои небылицы неизменно адресовал аудитории массовой, которая любит внимать «ужастикам» про летающие на Луне головы, нежели листать труды заумных мудрецов. По отношению к Мюнхгаузену драматург Григорий Горин совершил «славную революцию»: вознёс прославленного героя на голову, а то и на две выше своих почитателей – и вокруг с детства знакомого персонажа образовался острый драматический конфликт: художник против общества.

 

«– Мюнхгаузен, как мне кажется, романтический герой, - говорил перед телевизионной премьерой режиссёр Марк Захаров. – Сочинитель, фантазёр, поэт. Его эксцентрические, дерзкие выдумки нарушают уныние общепринятого стандарта – и вызывают негодование окружающих. Так что жизнь у нашего барона нелёгкая». (Журнал «Телевидение и радиовещание», № 1 1980 г.)

 

 

В 1993 году на волне западного интереса к советской истории в Кембридже выходит книга «Внутри советской киносатиры: Хлёсткий смех» (Inside Soviet Film Satire: Laughter with a Lash). В одной из статей американский культуролог Кевин Мосс предпринимает попытку раскрыть секрет небывалой популярности фильма «Тот самый Мюнхгаузен». Он пишет:



«Тот самый Мюнхгаузен» стал одним из самых популярных советских телевизионных фильмов, снятых в конце семидесятых. Небылицы про немецкого барона 18 века, ставшие основой для сценария Григория Горина, знают и любят во всём мире. Прототип легендарного героя – Иероним Карл Фридрих барон фон Мюнхгаузен – поступил на русскую службу, воевал против турок, потом удалился в своё имение, где переключился на охоту и прочие развлечения. Что касается легендарного Мюнхгаузена, то на свет он родился благодаря книге «Рассказы о чудесных путешествиях и о кампании в России», опубликованной в 1785 году и сделавшей из реального барона что-то вроде туристической достопримечательности уже при его жизни. Оригинальный текст, написанный по-английски немецким беженцем Рудольфом Эрихом Распе, был вскоре переведён на немецкий Готфридом Августом Бюргером, и в последующие два года выдержал шесть английских изданий пока, наконец, не был переведён на французский. Новые издания означали новые дополнения к оригинальному тексту Распе, переводчики тоже не стеснялись изменять и улучшать текст по своему усмотрению. Так мы получаем книгу на русском языке о немецком персонаже, изначально написанную на английском.

 

У английского читателя особый интерес вызывают экзотические места, в которых разворачиваются некоторые из приключений барона: Россия, Турция, Индия. Но, похоже, эта экзотика совсем не волнует драматурга: место действия его пьесы, как ни странно, отнюдь не в России, события вокруг барона перенесены на родину барона в Германию, а сам фильм снимался в ГДР. Фильм – не просто экранизация знаменитых похождений барона. По сути, в версии Горина очень мало от оригинального Мюнхгаузена: парики и камзолы, главный герой да кое-что из его небылиц. Большая часть сюжета сочинена заново. Что же сделало горинского Мюнхгаузена таким популярным? – задается вопросом Кевин Мосс и тут же отвечает. – Советская версия похождений Мюнхгаузена может быть прочитана в качестве эзопова комментария к советской действительности. А именно: Горин переводит легенду о Мюнхгаузене на эзопов язык, стало быть, задача аудитории перевести эзопов язык на практический язык критики».

 

 

Далее в своём исследовании Кевин Мосс добросовестно пересказывает сюжета фильма, поясняя те или иные эпизоды реалиями советской жизни. За консультацией он обращается к Пушкину, Гоголю, Булгакову, Эйзенштейну, Лосеву, Окуджаве и Лотману. Важным предупреждением о том, что рассказ пойдёт на эзоповом языке, по мнению американского исследователя, является перенос места действия из России (читай Советского Союза) в «сказочную» Германию. А также то, с какой вызывающей иронией скомпилированы небылицы про Мюнхгаузена – отдельные байки складываются в новый гибрид, в котором небывальщины на порядок больше, чем в оригинале. Чем невероятнее, тем правдивее, как бы утверждает драматург Горин. И самое невероятное – поместить немецкого аристократа Мюнхгаузена, носящего камзол 18 века, кружевной воротник и сапоги с ботфортами, внутрь советского контекста. Зрителю ничего не остаётся, как верить – и вскрывать тайные смыслы.

 

Под критическим взором Кевина Мосса не остаётся не замеченной параллель: то, с каким отчаянием горинский Мюнхгаузен сжигает в камине свою книгу, а булгаковский Мастер - сжигает свою, но рукописи, как известно не горят. Самих же «сочинителей» ждёт смерть и перерождение в новом «посмертном» качестве. Здесь американский исследователь проводит параллели между Мюнхгаузеном, с одной стороны, и Пастернаком, Набоковым и Тарковским, с другой: при прежней жизни все они подвергались гонениям, но в «новом качестве» правители их возносят, им ставят памятники. В случае с горинским Мюнхгаузном эта ситуация разыграна не как трагедия, а как фарс, как анекдот.

 

В речах бургомистра Ганновера проскальзывают «советизмы» - обороты советских бюрократов. Власть официального документа над реальной жизнью – одна из советских реалий, подчёркивает Мосс – неожиданно оказывается под метким ударом сатиры: «Как же вы не были на Луне, когда есть решение, что были?» - с укором говорит бургомистр в лицо оторопевшему Мюнхгаузену. И, наконец, выбор на роль герцога (правителя той земли) актёра, который своими манерами напоминает Брежнева: его герцог нередко манкирует своими обязанностями, не то играя под дурачка, не то будучи невысокого ума сам. Кевин Мосс цитирует известный анекдот о том, как впадающий в маразм Брежнев на переговорах с Маргарет Тэтчер каждую фразу начинал словами «Дорогая Индира Ганди!».


 

А как же с самим Мюнхгаузном? Только ли благодаря полускрытому социальному комментарию стал так популярен этот фильм и его главный герой в исполнении Олега Янковского? Фамилия актёра, между прочим, не упомянута в статье ни разу. Автора интересует только советский подтекст фильма, но ведь одним подтекстом, прямо скажем, не исчерпывается «Тот самый Мюнхгаузен». Советская власть пала, а любовь к фильму нет. Попробуем разобраться в вопросе, который задал Кевин Мосс, но на который он всё-таки не ответил. В расследовании нам не обойтись без  Шерлока Холмса. Фильмы о двух этих героях – английском сыщике и немецком бароне – вышли на советском телевидении с разницей всего в три с половиной месяца, и стали настолько популярны, что впору говорить о рождении в 1980 году новых национальных героев.

 

 

Продолжение следует…



Tags: essay, movie, кино, фильм_Тот_самый_Мюнхгаузен, эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 34 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →