Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Category:

Конан Дойл и Диккенс / Detective ex machina

В дни юбилеев принято шутить: накануне 200-летия Чарльза Диккенса читатели выбрали самого популярного героя книг знаменитого писателя, им оказался Шерлок Холмс. Ну а если серьёзно… Как бы ни был велик Диккенс, как ни был грандиозен сотворённый им литературный мир, но при словах «викторианский герой» мы прежде вспоминаем не Оливера Твиста или Дэвида Копперфилда, а сыщика с Бейкер-стрит. Так давайте объединим двух писателей за одним праздничным столом. Диккенс был остроумным писателем и великодушным человеком, и, надеюсь, эту шалость в свой день рождения нам бы простил.

 

Conan Doyle VS Dickens 

Detective ex machina, Конан Дойл и Диккенс

Глава из «Выдуманной Англии»

Александр СЕДОВ (с) эссе, февраль 2012 г.

 

Глядя из сегодняшнего дня, рассказы о Холмсе кажутся нам эталонным отображением жизни в старой доброй Англии: по ним можно сверять викторианские нравы, словно по справочнику Брэдшоу расписание поездов. Но если присмотреться повнимательнее, так сказать, отбросить магию очарования, исходящую от личности сыщика и заслоняющую от нас конструкцию рассказов, то окажется, что истории о Шерлоке Холмсе – это волшебный, поэтический, но только пересказ.

 

1.

 

Сюжеты о сбежавших каторжниках, о вернувшихся в Англию колонистах с тёмным прошлым, о служащих, внезапно попавших в необъяснимые и безвыходные ситуации, - всё это в развёрнутой романной форме мы находим у того же Диккенса. Он сделал для Англии 19 века то, что Гомер для Древней Греции – сотворил викторианскую вселенную, описав всевозможные социальные сценарии своих героев, - как раз, чтобы годы спустя сыщик с Бейкер-стрит пользовался этой стройной картиной мира, словно железнодорожным справочником. Там, где у Диккенса развёрнутый сюжет про путешествие поданного Британской Империи из одного социального класса в другой (и нередко обратно), - с препятствиями, трагедиями и счастливыми обретениями, - у Конан Дойла это коротко пересказанная сюжетная канва, скорее, обозначающая основную коллизию, чем живописующая все злоключения и прихоти судьбы персонажа.

 


Как заметил Честертон, «…Диккенс пытался описать всё, что есть в жизни, создать вселенную, а не повесть».

 

Образно говоря, Шерлок Холмс вступил на почву реальности (на землю Англии), на которой, благодаря романисту Диккенсу, уже прочно обосновались узнаваемые люди-типажи. «Утрясали дела» стряпчие Джеггерсы, работали в конторах секретари Уэммики, ввязывались в странные авантюры мистеры Пиквики, шастали подозрительные Урии Хипы… Они старели, уходили в отставку, навсегда уезжали в колонии или возвращались оттуда, умирали, нарождались новые с похожими фамилиями и причудами.

 

Если Диккенс с энтузиазмом садовника-селекционера прививает сюжетные ветви друг к другу, сплетая их в удивительном узоре, то мистер Шерлок Холмс, с позволения Конан Дойла, ограничивает себя поиском в этом цветнике разрывов и узлов. Дойлу незачем растить характеры персонажей и готовить для них почву – всё это уже сделал Диккенс: остаётся лишь намекнуть, процитировать, заимствовать (переодев героев по моде конца века), - и читатель даже через сотню лет безошибочно узнает диккенсовские реалии.

 

Об уличных беспризорниках, помощниках Холмса, в рассказах от силы наберётся две-три страницы текста, - но больше и не требуется, так как их характеры уже были раскрыты Диккенсом в романе «Оливер Твист».

 

Скрывающийся на болотах беглый каторжник из повести «Собака Баскервилей» - буквально нем, как рыба: о нём все говорят, но сам он молчит и старается не показываться на людях. Дойл лишил его право голоса, не доверив даже проходную реплику вроде «Кушать подано!» С другой стороны, нужны ли ему слова, если он уже давно всё сказал в романе Диккенса, причём на полвека раньше:

 

«- Теперь слушай меня, - сказал он, - и помни, что я ещё не решил, оставить тебя в живых или нет. Что такое подпилок, ты знаешь?

- Да, сэр.

- А что такое жратва, знаешь?

- Да, сэр.

После каждого вопроса он легонько встряхивал меня, чтобы я лучше чувствовал грозящую мне опасность и полную свою беспомощность».

 

Бедный, бедный мистер Пип из романа «Большие надежды»! Средь камней и болот повстречаться со сбежавшим из тюрьмы рецидивистом – испытание не из приятных. А ведь такая сцена запросто могла случиться с мальчишкой-рассыльным Картрайтом, который регулярно доставлял еду, новости и чистые воротнички великому детективу, также засевшему на болотах.

 

И даже подробно рассказанная Дойлом погоня на Темзе за бывшим каторжником как будто однажды уже была поведана читателю, причём, устами не преследователей, а беглецов:

 

«Уже остались позади старый Лондонский мост, и старый Биллингсгетский рынок с устричными баркасами и голландскими шлюпами, и Белая башня Тауэра, и Ворота изменников, и мы оказались в самой оживлённой части порта….И снова мы лавируем среди сотен судов и судёнышек, вправо, влево, увёртываемся от ржавых цепей, растрёпанных пеньковых канатов, подпрыгивающих буйков… Между тем быстро стемнело… В этот смутный час у всех нас, видно, было ощущение, что за нами гонятся», - из романа «Большие надежды».

 

Младший современник и коллега по детективному жанру Гилберт Кит Честертон упрекал Конан Дойла за проявленный минимализм по отношению к персонажам, ставя в пример Чарльза Диккенса, который заботился буквально о каждом, кто хотя бы на минутку «забегал» в сюжет: Сэру Артуру придётся печально опустить голову, «припомнив, что из рассказов о Шерлоке Холмсе знают только Шерлока Холмса, - укоряет Честертон. -  Мало кому известно, кто был владельцем коня по кличке Серебряный и какой цвет волос у миссис Ватсон. Но если бы эти рассказы написал Диккенс, каждый персонаж стал бы одинаково интересен. Шерлок Холмс угощал бы обедом другого Шерлока Холмса и правил бы кэбом третьего. Если бы кто-нибудь принёс письмо, Диккенс снабдил бы его хотя бы одной особенной чертой и сделал бы великаном. Диккенс не просто победил мир – он завоевал его руками своих второстепенных персонажей».

 

Но нуждаются ли холмсовские рассказы в подобной избыточности? По-моему, нет. Дойл позволяет солировать третьестепенному лицу лишь когда на того направлена «волшебная лупа» Холмса, когда речь идёт о свидетельстве преступления или его признании, то есть о главном. Возьмись Дойл на каждой странице описывать толстый передник миссис Хадсон с лямками на спине или смешную клетчатую кепку Лестрейда, которую тот носит набекрень, эти курьёзные детали заслонили бы от нас суть расследуемого дела, а дедуктивный метод утонул бы в пучине необязательных вещей. В том, по-моему, и заключена прелесть исполненных лаконизма рассказов о Шерлоке Холмсе, что они следствие разделения труда в литературе. Диккенс расширял вселенную, Холмс посредством Конан Дойла искал, где её связи нарушились и искривились.

 

 

Продолжение следует…


Tags: conan doyle, dickens, essay, fictional england, holmes, hound of baskervilles, literature, sherlock holmes, Выдуманная англия, выдуманная англия, эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 21 comments