Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Однажды / How I met Lewis Carroll

Нередко в своей френд-ленте я обнаруживаю литературные произведения. Например, milij-rizhik , автор книги "Пять баксов для доктора Брауна", время от времени публикует фрагменты нового приключенческого романа. А, скажем, otuk , наоборот, предпочитает размещать в своём живом журнале рассказы-миниатюры, забавные, поучительные и порой сногсшибательные. "Ну чем я не рыжий?" - подумал я, и решил втиснуться посередине с маленькой авантюрной вещью. Хотя, честно говоря, это осколок чего-то покрупнее. Не знаю, до чего в результате я дойду... Судить-то вам. (Текст написан некоторое время назад.)

 

Однажды

Александр СЕДОВ (с) фрагмент или рассказ

 

 

Я заказал пару салатиков, кофе и булочку. Устроившись за пустым столиком, я намеривался неторопливо и в одиночестве перекусить. Но вдруг у моего стола вырос не то Эдгар По, не то Жюль Верн в сюртуке, белой манишке и цилиндре. Он держал в руках поднос с приблизительно тем же самым, и приветливо улыбался:

 

- А вы проанализируйте мультик про Доктора Айболита, по абсурдизму и юмору он ближе всего к мультфильму «Алиса в Стране Чудес», - сказал джентльмен, хотя, по всем законам мироздания, должен был спросить: «У вас не занято?»

 

Я осмотрелся. В дальнем углу зала хихикала и обнималась влюбленная парочка, подвешенный над ними  телевизор транслировал рекламу нового блокбастера, за прилавком два менеджера заведения озабоченно изучали открытую кассу, за соседним столиком сидела маленькая девочка Алиса и болтала ножками, пока мама рылась в кошельке. Был тихий летний вечер, за тонированным окном красиво гас закат, а передо мной стоял Льюис Кэрролл, с широкой, почти до бакенбардов, улыбкой.

 

- Ну, садитесь.

 

 


- А вы знаете, я, признаться даже рад, что я, Льюис Кэрролл, и есть Льюис Кэрролл, - разговорился джентльмен, когда мы третий раз выпили за знакомство. - Есть какое-то особое, ни с чем несравнимое удовольствие быть самим собой, хотя, конечно, подчас это не просто. Но всё же, мне гораздо проще, чем другим, быть Льюисом Кэрроллом и оставаться самим собой. Вы спросите – каким же образом? Готов ответить: в тот момент, когда осознаю, что «Алису» написал я, а не Льюис Кэрролл, будь он хоть трижды Чарльзом Доджсоном. Возможно, определеннее всего я становлюсь собой, когда какой-нибудь родитель читает своим малышам о бармаглоте. А когда философ размышляет о хливких шарьках, меня как будто пронзает молния абсолютного самосознания. – Он на миг замолчал, запрокинув голову и воздев глаза к потолку, а когда очнулся от своей молчаливой молитвы, и снова взглянул на меня, я заметил, что глаза его увлажнились. - Вы знаете, в двадцатом веке один философ взрастил на книжке про Алису новую философскую ветвь… Я имею ввиду научный триктрак «Логика смылась»… Ох, ну что я говорю! Как же сильно действует на меня ваше пиво. …«Логика смысла»! Ну, конечно! Жиль Делёз… Замечательная книга, жаль до слёз, что не такая же веселая, как моя. Поэтому, в одном из возможных миров (а вы понимаете, математикам легко вообразить это) я мечтал бы быть мультипликатором Давидом Черкасским и снять такой удивительный мультфильм как «Доктор Айболит», а вы бы, уважаемый, восхитившись и вдохновившись им, написали бы свою философскую книгу, смешную и глубокую одновременно.

 

- Вы попали в точку, мистер Кэрролл… мистер Доджсон… Но, честно говоря, я пока думал только об эссе.

 

 

И тут Алиса, сидевшая за соседним столиком, начала расти, причем невероятно быстро – секунду назад ей было лет пять, а теперь уже восемь…

 

Льюис Кэрролл же, напротив, начал с такой же стремительностью уменьшаться, и исключительно в размерах. Когда в нем оставалось около полуметра, он ловко ухватился за край стола и запрыгнул на него, в прыжке уменьшившись вдвое, так что пристолешился он уже величиной почти по макушку с пивную бутылку. По правую руку от меня Алиса продолжала свой бег по годам, она уже выросла в подростка, и что удивительно, прежнее пышное платьице распрямлялось в сарафан, будто какой-то находчивый портной заранее собрал половину материи в оборках, складках, кружевах и вторых юбках. Между тем, мистер Кэрролл, обойдя пластиковый стаканчик, из которого он прежде пил, начал приближаться к спичечному коробку, причем выражение «приближаться к спичечному коробку» надо понимать сразу в двух смыслах, с каждым шагом джентльмен становился миниатюрнее, и при этом он изо всех сил пытался добежать до коробка. Прежде мне еще не доводилось видеть в жизни ни один из Зеноновых парадоксов, даже древним грекам эти задачи казались теоретическими кульбитами. Я же начал лихорадочно соображать, какую тару подставить под столешницу (может, цилиндр, вдруг он волшебный?), дабы английский джентльмен не совершил кульбит в ничто, уменьшившись до таких пределов, чтобы проскользнуть сквозь кристаллическую решетку столешного вещества.

 

- Молодой человек, ну помогите же ему, - заявила уже вполне совершеннолетняя Алиса слегка прокуренным голосом. – Вы же видите – коробок закрыт.

 

И не дожидаясь ответа, она схватила коробок своими длинными пальцами (готов поклясться – её ногти были украшены изящным маникюром, и эта загадка на миг затмила все остальные, так как я всегда полагал, что женщинам на хороший маникюр требуется, как минимум, часа два), открыла, - коробок был пустой, - и положила на стол, ближе к мистеру Кэрроллу, который с упорством жука-коробейника шёл по прежнему маршруту.

 

- Сэр, залезайте, - пригласила Алиса, и Льюис Кэрролл, еще минуту назад перекладывавший вилку и нож, бодро переступил высокий порог спичечного коробка, поудобнее улёгся внутри и приветливо махнул ручкой. Я подумал, что нам, оказалось – своей шляпе. Шляпа, точнее до блеска начищенный цилиндр, будто дождавшись жеста своего хозяина, слетела с вешалки и, по пути складываясь, как подзорная труба, сбарражировала точно в коробок. Если б когда-нибудь прежде мне довелось бы видеть, как цилиндры джентльменов залетают в спичечные коробки, я бы посчитал этот полет лучшим из всех.

 

Все, наверное, помнят, что знаменитая сказка Льюиса Кэрролла заканчивается внезапным и необъяснимым ростом Алисы. Но в данном случае сказка была совсем другой: возможно, это я снился Алисе (а не наоборот), и ее пробуждение вернуло бы всё на свои места, но проблема была в том, что из сказки ретировался сам автор, да так решительно, что выражение «ему приспичило» вскоре окрасилось для меня драматически. К тому же, рост Алисы не был ни внезапным, ни необъяснимым. Она сунула коробок в кармашек сарафана и ловко сиганула за прилавок (по очередному странному совпадению, менеджеров там не было), через пару секунд уже ничто не напоминало в кафе о пребывании здесь Льюиса Кэрролла и его подопечной. Моим первым желанием было выскочить на улицу и посмотреть, не взмоет ли в ночное небо обещанный воздушный шар, но тут в помещение ввалились двое, и по их виду можно было догадаться, что они за кем-то гонятся.

 

Один был вертлявый, смуглый и кучерявый. «Пушкин», - предположил я. Второй – светловолосый, почти рыжий. «Скорее – Дантес», - решил я. Это были первые люди, встреченные мной в тот день, которые не имели намерений уговаривать меня написать эссе. Впрочем, я не вполне уверен, что это были люди. Их носы какое-то время шевелились, будто у гончих, идущих по следу, их раскрасневшиеся округлившиеся глаза сначала осмотрели кафе, а потом жадно уставились на меня. Переведя дыхание и, сделав какое-то усилие над собой, они заговорили, обращаясь ко мне через пустой зал:

 

- Библиотекарь ещё здесь? – спросил один из них, тот, который был почти рыжий.

 

- Библиотекарь? – переспросил я. И услышал, как неуверенно звучит мой голос. Я мог бы ответить, что здесь были – редактор журнала, политтехнолог, писатель из Англии, умерший сто лет назад, пара вымышленных персонажей и с десяток знакомых, плюс троюродная тетя, и что все они горячо убеждали меня дописать эссе, чего от них я никак не мог ожидать.

 

Очевидно, на моем лице выступили серьезные сомнения в существовании мира, поэтому кучерявый уточнил:

 

- Библиотекарь с девочками?

 

Я оглянулся – за прилавком снова объявились менеджеры, они понуро копались в кассе. Больше никого не было. Я набрал воздух, чтобы что-то ответить, но в этот момент кто-то с улицы окликнул преследователей:

 

- Погнали на крышу! Они улетают!

 

Рыжий и кучерявый повернулись, и я увидел пониже их спин длинные закрученные в спиральки лохматые обезьяньи хвосты. Преследователи нырнули обратно в темноту. И я рванул за ними.

 

 

- Накидай ему там! Давай, давай! – кричали те, что были внизу, тем, что бежали по крыше.

- Ну, он и достал меня вчера своей трансцендентальной апперцепцией, - признался рыжий кучерявому. – Всю душу, блин, измотал.

- Это потому, что ты рыжий, - криво усмехнулся кучерявый, и в его рту блеснула золотая коронка. – Дирижаблит, козёл. Вот там бы его достать, - и он показал на звездное небо.

- «Дирижаблит»… бла-бла-бла… - передразнил рыжий кучерявого. – Кончай с дюпонизмами. Зараза хуже семечек.

 

- Ушел, блин.

- Чё за прикид был? Свифт или Дюма как в прошлый четверг?

- Да, пожалуй, Льюис Кэрролл, - и было слышно, как он смачно сплюнул на асфальт. – Тоже мне Льюис Кэрролл.

 

Тут эти преследователи поравнялись со мной, - я их не разглядел, в узком переулке было очень темно, но зато слышал, как близко-близко волочатся по дорожке их хвосты. Неожиданно мой правый глаз получил крепкий удар, я не удержался и свалился. С земли было слышнее, как шуршат хвосты. Они удалялись.

 

- Он чё, типа был в курсе?

- Без понятья.

- А чиво тогда?

- Да так, на всякий случай.

 

И ржачно загоготали.

 

Когда эти четверо вышли к освещенному перекрестку, я разглядел издалека, как они садятся в припаркованный жёлтый фургон, на борту которого было выведено трафаретом «Водоканал».

 

 

Получалось, что я пострадал за литературу. Можете себе представить, дали в глаз за гипотетическое знакомство с Льюисом Кэрроллом! С другой стороны, как он может быть Льюисом Кэрроллом? Этого не может быть. Но больше всего меня почему-то угнетали эти гопники с обезьяньими хвостами. Они с наслаждением говорили на жаргоне «падонкофф», но при этом, похоже, неплохо разбирались в классической литературе. Эта жгучая смесь варварианства с образованностью была необъяснима и пугала сильнее всего, даже сильнее опасности снова налететь на них в темном переулке уже опознанным участником сговора с Аристотелем, Свифтом, Борхесом, Льюисом Кэрроллом и, возможно, Людвигом Витгенштейном. Впрочем, даже после приключившегося, я не особенно надеялся на встречу с перечисленными философами и писателями: корзина дирижабля, которая могла бы доставить их с небес, как я разглядел, была слишком мала.

 

 


Tags: lewis carroll, literature, рассказ
Subscribe

  • Онегина на переправе не меняют / Новые дюпонизмы - 63

    Если бы дюпонизмы сочинялись на языке цифр, имя этой подборки было бы звеном из цепочки повторяющегося кода 2020. Но язык их богаче и охватнее не…

  • Владислав Крапивин (1938-2020)

    Владислав Крапивин А.С. . Ушёл Владислав Крапивин. У каждого читавшего его книги своя история отношений с этим писателем. Моя история…

  • Четыре книги из детства

    Они потрясли меня в детстве. И трясут до сих пор. Не могу отвязаться. Держат. . Четыре книги Детское чтение Александр СЕДОВ (с)…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 19 comments

  • Онегина на переправе не меняют / Новые дюпонизмы - 63

    Если бы дюпонизмы сочинялись на языке цифр, имя этой подборки было бы звеном из цепочки повторяющегося кода 2020. Но язык их богаче и охватнее не…

  • Владислав Крапивин (1938-2020)

    Владислав Крапивин А.С. . Ушёл Владислав Крапивин. У каждого читавшего его книги своя история отношений с этим писателем. Моя история…

  • Четыре книги из детства

    Они потрясли меня в детстве. И трясут до сих пор. Не могу отвязаться. Держат. . Четыре книги Детское чтение Александр СЕДОВ (с)…