Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Categories:

Служебная ирония: комментирование / The Voice-Over in Russian movies

UPD ! Изменил название: вместо "Закадровый бог: комментирование" - "Служебная ирония: комментирование".
Предыдущие части можно найти по этим ссылкам:

Часть  1, часть 2, часть 3, условно 4-ая

ENGLISH version below (!!!

Продолжаем разговор.

 

 

Служебная ирония

И снова о похождениях Голоса в кино

Александр СЕДОВ (с), эссе / октябрь 2011 г.

 

Взгляд со стороны: комментирование комментария

 

Казалось бы, при столь явных намёках и удивительных совпадениях, а также желая вызволить свой фильм с «запасной полки», Евгений Татарский должен был ухватиться за шанс, брошенный сверху, и тут же обратиться к Зиновию Гердту с просьбой озвучить авторские ремарки. Но кинорежиссёр сделал ход поинтереснее. Не собираясь идти проторённым путём, он выдвинул в комментаторы активно действующего героя – полковника Джеральдина, друга и секретаря принца. Игорь Дмитриев тоже располагал богатым опытом работы на радио и, следовательно, превосходно владел голосом как актёрским инструментом.

 

Эффект получился удивительный. Вот как оценил неожиданный режиссёрский трюк Лев Мархасев в книге «Игорь Дмитриев. Заслуженный артист РСФСР» (1987 г.):

 

«Полковник Джеральдин-старший… занимает одно из главных мест в телеповествовании. Его закадровый голос ведёт нас по лабиринту сюжетных хитросплетений. Умный, всезнающий голос – в нём немало лукавства и чисто английской иронии; представляя нам действующих лиц, он намёком или одной лишь интонацией успевает дать нам понять, чего следует ждать от того или иного героя… Но вот что интересно: голос повествователя за кадром и полковник Джеральдин в кадре как бы существуют отдельно, каждый сам по себе… На экране – испытанный в бедах, преданный и несгибаемый вояка-джентльмен в старомодном романтическом духе. Порой даже забываешь, что именно его второе «я» так саркастически язвит за кадром».

 

 

В 1978-м году, то есть за два-три года до телепремьеры фильма «Приключения Флоризеля», лидером советского кинопроката стала комедийная мелодрама «Служебный роман» Эльдара Рязанова. Начиналась она так:

 

«Как всем известно, труд облагораживает человека, - сообщал голос за кадром прописную истину или лозунг с плаката. - И поэтому люди с удовольствием ходят на работу. Лично я хожу на службу только потому, что она меня облагораживает».

 

На экране – толпы людей штурмуют электрички и автобусы. Затем рассказчик представлял по очереди главных героев, награждая каждого метким определением. Начальница у него - «мымра». Симпатичная сослуживица – прекрасный друг, у которой можно занять десятку до получки. А один прилизанный тип, деловая суетливость которого моментально выдаёт в нём беспринципного карьериста, награждается титулом «очень хорошего человека». Обзор заканчивался так:

 

«Вся эта заваруха началась в обычное, ничем не примечательное утро, когда наши статистические красавицы закончили наводить марафет и погрузились в сладостный, волшебный, поэтический мир сводок, цифр, отчетов, планов и смет».  (Посмотреть эту сцену на YouTube )

 

Как тут не процитировать слова Джеральдина-рассказчика из самого начала фильма о Флоризеле, тот момент, когда указанные государственные мужи сидят в кабачке «Хриплый петух» и пьют пиво:

 

«Как обычно мы занимались государственными делами».

 

Закадрового вступления Новосельцева первоначально не было в пьесе Рязанова и Брагинского (фильм-спектакль «Сослуживцы» – так называлась их пьеса – поставленный Борисом Кондратьевым на Центральном телевидении ещё в 1973 году, тому подтверждение). Раздвоив Новосельцева на героя и язвительного комментатора, да ещё подложив под закадровый текст картинку с городской толчеёй и переполненными автобусами, Эльдар Рязанов вбросил в сюжет щепоть едкой сатиры. Картина жизни заиграла новыми красками.

 

Заимствовал ли режиссёр Евгений Татарский этот художественный приём или нет – не так важно. Подобный тип иронии витал в воздухе времени, социологи назвали бы его «социальным комментарием». В «Служебном романе» расщепление Новосельцева (Андрея Мягкова) на экранного героя и закадрового комментатора было шагом логичным. Действительность второй половины 1970-х годов учила современного героя смотреть на себя и на окружающую жизнь как бы со стороны. Слишком сильно расходилась официозная сторона жизни (политическая риторика, деловой стиль) с повседневным бытованием граждан. Поскольку процесс этот шёл давно и постепенно, граждане к расхождению привыкли и всей своей житейской мудростью включились в увлекательную игру по комментированию разного рода официозных явлений, иногда допоздна засиживаясь у себя на кухнях.

 

Подобного рода комментирование происходило и вечером в кругу семьи, у телевизора. Весьма метко семейный комментарий к программе «Время» показан в фильме Глеба Панфилова «Прошу слова» (1976 г.). Мама, папа, сын и дочь смотрят новости, попутно обсуждая домашние проблемы, успеваемость детей в школе, моральные аспекты идеализма и вопросы градостроительной политики (мама – председатель горисполкома). Идёт привычная параллельная жизнь возле домашнего телевизора. Картинку в телевизоре мы почти не видим, зато наблюдаем скучающие лица семейного совета – но всё меняется, едва голос диктора произносит: «В Чили произошёл военный переворот. Президент погиб». В один миг мама (Инна Чурикова) взрывается рыданиями, проносится гамма чувств, в которых оказываются перемешанными социальные маски героини: «Серёж, они Альенде убили!», – рыдает одновременно мать, жена, ответственный работник и член коммунистической партии. Это и комично, и трогательно, и, как всякая истерика, немного пугает. Семейный «театр» поставлен с особо подчёркнутым формальным совершенством: зритель за происходящим наблюдает как бы из-за «спины» телевизора, т.е. в буквальном смысле из-за кадра, с идеальной позиции комментатора.   (Посмотреть эту сцену на YouTube )


 

Но появление этого приёма, казалось бы, избыточного в чисто развлекательном фильме о Флоризеле, где меньше всего ждёшь бичевания социальных язв – в сказке о заморском принце, единственное занятие которого, как у Карлсона, это талантливо балагурить и искать острых ощущений, – придало фильму новое качество.

 

Эффекта, близкого к упомянутому, телекартина о Флоризеле достигает в эпизоде «проигрыша» принца в Клубе самоубийц. Его Высочеству выпал туз пик  – знак смерти  – и, согласно правилам, на игральной карте он обязан оставить автограф, т.е. подписать себе смертный приговор.



Полковник Джеральдин, преданный помощник и ближайший друг принца, выходит из зала вместе с остальными игроками, оставляя ошеломлённого, испуганного и подавленного Флоризеля наедине с выбором. Слова закадрового Джеральдина-рассказчика о том, что «в эти минуты Его Высочество явил мне пример несгибаемого мужества» звучат особенно сюрреалистично. Джеральдина как живого свидетеля этой сцены уже нет, но присутствует свидетель более высокого порядка – закадровый, трансцендентальный, поствременной. Эта нестыковка между свидетелем и его явным отсутствием, между заявлением и увиденным с особым изяществом срывает светскую маску с представителя власти, обнажая чисто человеческое измерение во Флоризеле.

 

Режиссёра Евгения Татарского, как видно, не интересовала социальная изнанка викторианского Лондона (город, в котором, между прочим, Маркс работал над «Капиталом»). Криминогенная обстановка английской столицы конца 19 века, упадническая тяга джентльменов к самоубийству, - всё это не более, чем, щекочущий нервы фон для испытания характеров, мужской дружбы на прочность.

 

Можем только гадать, какой закадровый бог вышел бы у Зиновия Гердта. Вероятно, по-своему интересный и запоминающийся, но вряд ли такой неожиданный, каким получился у Игоря Дмитриева, «раздвоенного» на героя и рассказчика.

 

 

Нет у революции конца

 

За несколько месяцев до записи того самого радиоспектакля случился в Богемии, или, говоря по тогдашнему, в Чехословакии, политический переворот. Правитель небольшой европейской страны, реформатор и либерал Александр Дубчек – Первый секретарь ЦК компартии, вошедший в историю как сторонник социализма с человеческим лицом, под грубым давлением некоей супердержавы был снят с верховного поста и отправлен работать послом в Турцию. (Кто знает, может и революция на родине Флоризеля, которую поминает Стивенсон, свершилась при активном содействии сил извне). Неизвестно держал ли режиссёр Василий Сечин «фигу в кармане», когда инсценировал рассказы Стивенсона. Здесь мы вступаем на зыбкую почву домыслов и спекуляций, пытаясь сопоставить даты создания радиоспектакля и событий Пражской весны (1968-1969 годы). Как бы то ни было, но слово «революция» режиссёр от греха подальше изъял из текста инсценировки.

 

В финальном эпизоде Флоризель хохочет полубезумным смехом князя Мышкина, избавляя человеческий род от бриллианта раздора – бросает алмаз в реку. После чего действие возвращается в табачную лавку:

 

- Так, мистер Флоризель, и завершилась эта история?

- Да, мистер Стивенсон, для меня наилучшим образом. Правда, мне пришлось отказаться от своей карьеры, покинуть великосветское общество и заняться продажей табака в Лондоне, - разъясняет бывший принц свои перемены в жизни. И ни слова о революции.

 

 

 

 

---------------------------------------------

 

Приключения принца Флоризеля (1979) – смотреть фильм целиком на YouTube

 

нужный фрагмент на 0.36.30

 

Радиоспектакль «Алмаз Раджи» (1969 г., постановка Василия Сечина) можно послушать на сайте СТАРОГО РАДИО

http://www.staroeradio.ru/audio/8942

 

---------------------------------------------

 

 

 

The Voice-Over God of Irony

Adventures of a narrator in Russian movies

Alexander SEDOV (c) essay / 2011 October

 

A couple segments of my essay in English:

 

1.

In “Adventures of Prince Florizel” film director Evgeniy Tatarsky did an interesting move. Not going a well-trodden way, he put forward an actively acting hero Colonel Geraldine, a Secretary of the Prince, in a voice-over commentator. Actor Igor Dmitriev had an extensive experience in radio and, hence, mastered own voice as the actor's tool perfectly.

 

The effect was amazing. As for this unexpected director's trick, Lev Marhasev, film critic, wrote in the book «Igor Dmitriev. The honored Artist of RSFSR» (1987):

 

«Colonel Geraldine, Sr. occupies one of the main places in the film narration. His offscreen-voice leads us through a labyrinth of the plot twists. The clever, all-knowing voice, he has a lot of slyness and purely English irony; introducing the characters to us, he has time to give to know with a hint or only intonation what we can expect of a hero… It is interesting that there exist a narrator's voice-over and Colonel Geraldine both in a shot as if separately, each by himself. On the screen here is a tested in the troubles, loyal and staunch the fighter-gentleman in old-fashioned romantic spirit. At times even you forget that it was his alter ego so sarcastically comments from off screen».

 

 

Another similar case of narrator’s voice-over in

An Office Romance (1977) - English subtitles (!),

See the beginning - on YouTube

 

Info:

http://en.wikipedia.org/wiki/Office_Romance

 

 

2.

This sort of comment took place also in the bosom of the family during a watching TV. Such family comment to the news program "Vremya" is shown in Gleb Panfilov's film "Ask for the floor" (1976), although, nevertheless here is no a narrator's voice-over. Mother, father, son and daughter are watching the TV news, in passing discussing the family problems, academic performance of children in school, moral aspects of idealism, and urban policy issues (mum is the Chairman of the Executive Committee, i.e. Mayor of a provincial town). There is a habitual parallel life near the telly at home. We almost never see the picture on the TV, but observe the bored faces of a family council – but things change as soon as the newsreader’s voice says: «In Chile, a military coup d'etat. The President was killed». 

 

Suddenly the mum (actress Inna Churikova) bursts into tears, sweeping range of feelings in which are mixed social masks of the heroine – mother, the wife, the senior official and the member of Communist Party at the same time: « Serge, they killed Allende! ». It both is comical, touching, and like any hysterics, frightens a little. The family "theatre" is staged with an emphatically formal perfection: the viewer watches the scene as if from the TV "back", i.e. in literal sense from another side of frame, from an ideal commentator position.

 

"Ask for the floor" (1976), without Eng. subs

See a segment - on YouTube

 

 

But an using of this method, seems, too abundant for a purely entertaining film about Florizel where you least expect a castigation of social ills – in a tale on the overseas prince, whose only pastime is talented joking and looking thrills, – give new quality to the film.

 

The effect close to the aforementioned is reached in the Florizel series in a scene of Prince’s loss in the Suicide Club. His Highness gets the ace of spades – a sign of death, – according to rules he obliged to sign his name on the playing card, i.e. sign to himself the death sentence. Colonel Geraldine, loyal aide and true friend of the Prince, leaves the room with other players, leaving stunned, frightened and depressed Florizel alone with a choice. Geraldine-voiceover narrator’s words sound very surreal: “In these fateful minutes His Highness has appeared in all the greatness of his courage. For me it was an unforgettable lesson of the outstanding self-possession, the triumph of indomitable will, and truly Baccardian fearlessness”. Geraldine as a live witness of this scene already is absent, but there is a witness of higher level – off-screen, transcendental, posttime. This discrepancy between the witness and his apparent absence, between the statement and what we see, with a special grace breaks a secular mask from the representative of the authorities, revealing a purely human aspect in Florizel.

 

The Adventures of Prince Florizel, or The Suicide Club (1979) – film wholly

Without English subtitles, unfortunately

See a film wholly on YouTube

 

a necessary segment on 0.36.30 (!)

 

Apparently director Evgeniy Tatarsky was not interested in the social dark side of Victorian London (the city where Marx worked on "The Capital"). The crime situation of the late 19th century and the gentlemen decadent attraction for suicide are not more than a tickling nerves background for the strength test of characters and their male friendship.

 

 


Tags: essay, fictional england, igor dmitriev, movie, prince florisel, video, Выдуманная англия, выдуманная англия, кино, фильм_Прошу_слова, фильм_Служебный_роман, эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 30 comments