Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Category:

Многоуважаемый буфет, таблица деления и Льюис Кэрролл / Dear Sideboard and Lewis Carroll


Разбирая свои архивы, я наткнулся на своего рода "аппендикс" - текст, который не вошёл в моё прошлогоднее эссе "О путешествиии Льюиса Кэрролла в Россию" (первую его часть можно прочесть здесь, вторую тут). Почему бы не опубликовать это мини-эссе, так сказать, вдогонку в виде "прицепного вагона"? - подумал я.

Alice in Wonderland, Soviet animation film produced by Kievnauchfilm studio in 1981 

Многоуважаемый буфет, таблица деления и Льюис Кэрролл

Александр СЕДОВ (с), эссе 2010-2011 гг.

 

Читая дневник Льюиса Кэрролла о путешествии в Россию, я всё время ловил себя на мысли, что где-то подобное я уже читал, и, скорее всего, у английских собратьев Кэрролла по перу.

 

На четвёртый день пребывания в нашей стране с Кэрроллом произошли маленькие бытовые чудеса, происшествие было им тут же запротоколировано:

 

 «30 июля, вторник. …Сегодня вечером, поднявшись в свой номер, я обнаружил, что на утро нет ни воды, ни полотенца, и что еще больше усугубляло восторг ситуации, колокольчик (по зову которого явилась бы немецкая горничная) отказывался звонить».

 

У Конан Дойла подобный инцидент заинтересовал самого Шерлока Холмса:

 

 

«…Так же тщательно он осмотрел и панели на стенах. Потом перешёл к кровати, внимательно оглядел её и всю стену. Потом взял шнур от звонка и дернул его:

- А звонок-то фальшивый! – сказал он.

- Он не звонит?

- Он даже не соединён с проводом. Любопытно!.. Интересные переделки: звонки, которые не звонят, и вентиляция, которая не вентилирует…»

 

…И цитаты, которые не цитируют, добавлю я. Кэрролл, конечно, не цитирует Конан Дойла – заметки написаны Льюисом Кэрроллом в 1867 году за двадцать лет до «Пёстрой ленты» (откуда, как вы, верно, угадали, этот отрывок), а Конан Дойл не цитирует Кэрролла, так как дневник последнего был опубликован только в 1937-м.

 

Если б я вознамерился сфабриковать путевые заметки Льюиса Кэрролла, я нашпиговал бы их намёками, мотивами и аллюзиями из рассказов его английских коллег. Так, дойдя или, лучше сказать, мысленно доехав с Льюисом Кэрроллом до Нижнего Новгорода, я невольно вспомнил рассказ Честертона «Странные шаги», в котором один официант (всего их насчитывалось пятнадцать) проделывал странные штуки со своими официантскими обязанности. Говоря прямо, выкидывал коленца, чем поставил патера Брауна в тупик, а всех остальных привел к панике:

 

«Шаги в коридоре отеля – дело обычное, но эти  шаги казались в высшей степени странными, - пишет Честертон. - Сперва слышались быстрые мелкие шажки, не переходившие, однако в бег, - так мог идти участник состязания по ходьбе. Вдруг они прерывались и становились мерными, степенными, раза в четыре медленнее предыдущих…  Шагал, безусловно, один и тот же человек… Фантастические ноги, шагавшие по коридору, стали представляться ему в самых неестественных или символических положениях. Может быть, это языческий ритуальный танец? Или новое гимнастическое упражнение?»

 

Знакомые с этим рассказом читатели хорошо помнят (не читавшие его могут пока прикрыть строчку рукой), что эти странные шаги прямо вели к краже вилок и ложек под носом у обедавших господ. За полвека до этого сюжета путешественник Льюис Кэрролл в чем-то предвосхитил рассказ Честертона, если не в фабуле, то в изящном изгибе мысли в вариации на официантскую тему:

 

«6 августа…Мы остановились в гостинице Смирнова (или что-то в этом роде) – поистине гнусном месте, но, несомненно, лучшей гостинице города. Кормят здесь очень хорошо, но со всеми остальными услугами дело обстоит чрезвычайно плохо.  За обедом нас утешало сознание, что мы служим предметом живейшего интереса 6 или 7 официантов, одетых в белые рубахи, подпоясанные по животу, и белые штаны. Выстроившись в ряд, они с весьма сосредоточенным видом глазели на странные существа, поглощавшие пищу… Время от времени в  их сознании пробегал слабый проблеск мысли, что они, строго говоря, не выполняют высокого предназначения официанта. Тогда они спешно ретировались в дальний конец  комнаты и получали необходимую консультацию у огромного  буфета, в котором, насколько можно бы судить, не находилось ничего, кроме ложек и вилок. Стоило нам спросить их о чем-нибудь, как они сначала встревожено смотрели друг на друга, а затем, выяснив, кто из них лучше  всего понял отданное распоряжение, они следовали его примеру, обычно сводившемуся к консультации с огромным буфетом…»

(пер. Юрия Данилова)

 

О многоуважаемый шкаф! В данном случае – книжный. Будь я был уверен, что никто, кроме меня не читал «Дневник путешествия в Россию», я бы сочинил его сам, поминутного консультируясь с тобой, о благородный хранитель книг. Я бы пролистал Стивенсона, Диккенса и Свифта, перечитал бы заново кое-что из Уэллса, Эдгара По (на всякий случай), Жюля Верна и Дюма. Прикинул бы, как поступить с Достоевским, Толстым, Некрасовым и Островским. И в этой, по меткому выражению Стивенсона, Стране Книг я бы проложил новый маршрут путешествия Кэрролла. Дело не в том, что дневник плох или скучен (вовсе нет!), просто в нем многого нет, что непременно должно быть.
 
Alice, Through the Looking Glass -- Soviet animation film produced by Kievnauchfilm studio in 1982

 


Tags: book, lewis carroll, literature, Выдуманная англия, эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 9 comments