Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Category:

Lewis Carroll: Journal of a Tour in Russia in 1867/ 2 / О путешествии Льюиса Кэрролла в Россию

Вторая серия моего эссе по книге "Льюис Кэрролл. Дневник путешествия в Россию". Первую серию можно прочесть здесь -

http://alek-morse.livejournal.com/30853.html


Kozma Prutkov and Cheshire's Cat

О путешествии Льюиса Кэрролла в Россию

Автор: Александр СЕДОВ / эссе, март 2010 г.
.

4. Козьма Прутков – автор «Алисы в Зазеркалье»

.
Упомянутые выше господа литераторы, скажем прямо, не были близки мировоззрению Льюиса Кэрролла, и ему куда интереснее было бы встретить своего «зазеркального» двойника – философа, склонного к парадоксальному мышлению.

В России того времени, пожалуй, был только один «гений, парадоксов друг», с которым Кэрролл наверняка нашел бы родство душ и общий язык – это Козьма Прутков. Среди его афоризмов немало таких, которые хочется предварить словами Герцогини из Страны Чудес:

« – Отсюда мораль… (например) Незрелый ананас, для человека справедливого, всегда хуже зрелой смородины», - Козьма Прутков.

«...И устрица имеет врагов!» - так мог бы воскликнуть в сказке «Алиса в Зазеркалье» Морж или Плотник, облизываясь после обеда (но они скромно промолчали), а сказал это, опять же, Козьма Прутков.
.

Следующее наставление подошло бы к обеим сказкам: «Если у тебя спрошено будет: что полезнее, солнце или месяц? - ответствуй: месяц. Ибо солнце светит днем, когда и без того светло; а месяц – ночью». Не знаю как вам, а мне эти советы напоминают о сумасшедшем Болванщике и Чёрной королеве.
.

Среди афоризмов Пруткова таких вот а-ля кэрролловских перлов немало, так что в будущем нас может ждать удивительное научное открытие, что истинным автором «Алисы в Зазеркалье» был Козьма Прутков, а Кэрролл всего лишь доставил рукопись в Англию, - что, на мой взгляд, убедительнее гипотезы, будто пьесу «Гамлет» сочинил Иван Грозный.
.

Интересный случай с Прутковым записал академик Н. Котляревский (по-моему, очень в духе Льюиса Кэрролла):
.

«Рассказывают, что в одном публичном месте, присутствуя при разговоре двух лиц, которые спорили о вреде курения табаку, и на замечание одного из них: "Вот я курю с детства, и мне теперь шестьдесят лет", Кузьма Прутков, не будучи с ним знаком, глубокомысленно ему заметил: "А если бы вы не курили, то вам теперь было бы восемьдесят", - чем поверг почтенного господина в большое недоумение».
.

Не исключаю, что английский писатель сравнил бы Козьму Пруткова с Чеширским котом в человеческом обличье – так и выпирала из него житейская мудрость, и так гулко отзывалось в народе его нетривиальное творчество. Да и блуждала на его лице такая же, как у Чеширского кота, самодовольная улыбка, и с ней же он неожиданно исчез в 1863 году из мира живых литераторов. За четыре года до визита Кэрролла в Россию авторы и душеприказчики Козьмы Пруткова решили развоплотить литературного гения, опубликовав весьма патетический некролог в журнале «Современник», чем лишили гостя из Англии счастья пообщаться с великим русским мыслителем и большим оригиналом.
.

5. Шторм без свидетелей

.
Будто чья-то насмешливая воля образовала рядом с Кэрроллом литературную пустыню, устраняя из его дневника потенциальных свидетелей. Для автора-мистификатора – это очень удобное положение дел, не нужно «прыгать выше головы» и пересочинять диалоги множества великих и талантливых людей, моделировать конфликты стилей, философские столкновения, споры. Каждая из таких встреч могла бы потянуть на материал, пожалуй, не менее интересный, чем «Невозможная встреча» Генделя и Баха в пьесе Пауля Барца. К сожалению, дневник заставляет смиренно принять нас идею, что всех этих свиданий не произошло, и рука судьбы провела Льюиса Кэрролла по «шахматной доске» России, не задев ни одной крупной фигуры. (Вы в такой расклад верите?) Только однажды Кэрролл лицом к лицу столкнулся с одним русским художником:
.

«21 августа, среда… Вскоре после завтрака к Лиддону пришел граф Pontiatine, который услышав, что мы раздумываем о том, чтобы попытаться посетить Эрмитаж, чрезвычайно любезно вызвался повести на туда… Мы увидели отдел галереи, который пропустили в прошлый раз и который представлял особый интерес – «Ecole Russe» (Русская школа, с франц.)… Возможно, самая поразительная из всех русских картин – это морской пейзаж, недавно приобретенный и еще не получивший номера; она изображает шторм: на переднем плане плывет мачта погибшего корабля с несколькими уцелевшими членами команды, цепляющимися за неё, сзади волны вздымаются как горы, и их вершины обрушиваются фонтанами брызг под яростными ударами ветра, в то время как низкое солнце сияет сквозь более высокие гребни бледно-зелёным светом, который совершенно обманчив, в том смысле, что, кажется, будто он проходит сквозь воду. Я видел, как этот эффект пытались воспроизвести на других картинах, но никому не удавалось это сделать с таким совершенством».


Льюис Кэрролл лицом к лицу столкнулся с художником Айвазовским, правда, посредством картины, не лично (Айвазовский был в Феодосии), но или не спросил, или не запомнил фамилии.
.

6. Грёзы в летний полдень

.
Во-вторых, автор «Алисы в Стране Чудес» не поехал в Россию зимой, упустив шанс оказаться в снежном царстве, так сказать, не в грёзах, а наяву – среди бескрайних белых просторов и в зимнем Петербурге. Ах, какое это могло быть приключение! В духе барона Мюнхгаузена, который однажды привязал лошадь к колышку посреди снежной степи, а утром, когда сошёл снег, увидал, что бедное животное висит на шпиле Петропавловской крепости.
.

Другим подвигом Мюнхгаузена в России, как известно, стало замораживание чудесной музыки на морозе, барон контрабандой переправлял ледышки в Европу, где музыка таяла и пела. Такой природный Мороз Рекордс очень пригодился бы Льюису Кэрроллу, который пришёл в восторг от хорового церковного пения, а до изобретения фонографа оставалось целых десять лет. Конечно, подобные чудеса необязательно было совершать в реальности – можно и просто на бумаге, в дневнике путешественника, как забавные фантазии, заметки на полях, наброски к ненаписанным сочинениям. Но, увы, я их там не нашёл, отчего у меня закрались сомнения, действительно ли это дневники абсурдиста и сказочника Льюиса Кэрролла?
.

Только представьте, какую сказку об Алисе сочинил бы английский писатель, вырвавшийся из «ледового плена» матушки России! Возможно, Кэрролл отправил бы юную героиню не в «демисезонное» зазеркальное королевство, а в царство снега и инея – примерно так поступил с Гердой датский сказочник Ганс Христиан Андерсен.

Другой непростительный промах, совершенный Льюисом Кэрроллом, еще больше облегчает фальсификацию дневников. Писатель выехал из Англии налегке, не взяв с собой в путешествие фотографического аппарата – инцидент, который я бы сравнил с забытыми дома перчатками или цилиндром. Почти скандал. Пионер фотоискусства Льюис Кэрролл даже не подумал приготовить средних размеров дорожный сундучок для фотоаппарата с треногой. А ведь он ехал в гости в незнакомую страну, простирающуюся между Европой и Азией, с многомиллионным населением, среди которых и Тургенев, и Достоевский, и Толстой, и простой мужик, и солдат, и кучер (требующий от иностранца гривенник сверх платы)… Какое обилие человеческих типов, лиц, характеров! И единственный «документ» по возвращению – три десятка мелко исписанных страничек. Даже рисунки не сохранились.
.

Наконец, английский писатель отнесся чрезвычайно легкомысленно к встрече с Львом Толстым. В дневнике за 23 августа мы читаем: «Мы посвятили день различным занятиям. Встретились с секретарем графа Толстого (граф в отъезде) и посетили Троицкую церковь и Успенскую – обе очень красиво украшены».
.

Неужели, дорогой читатель, ты поверишь в такую простую до банальности misunderstanding, неувязку? Разминуться с автором «Войны и мира»? И после этого с чистой совестью осматривать убранство церкви? Не верю. Автор-мистификатор явно чего-то не договаривает, а, скорее всего, просто не знает.
.

Последней каплей, переполнившей чашу моей подозрительности относительно «подлинности» путевых заметок, стал отъезд Льюиса Кэрролла из России, о чем в дневнике говорится так: «26 августа, понедельник. …В два часа мы вошли в поезд, для того, чтобы проделать утомительное путешествие в Варшаву…»
.

Вы спросите – чего же здесь «подозрительного»? Ничего, вот это и странно. Автор-мистификатор старается убедить нас, что Льюис Кэрролл «ушёл тихо, по-английски». На мой взгляд, это довольно плоский приём – в который раз ввернуть идею, что все англичане – внешне хладнокровны люди, но сентиментальные внутри, и хотя порой совершают эксцентричные поступки, уходят всегда тихо, по-джентльменски, не хлопая дверью.
.

Несмотря на то, что дневники написаны в духе именно такого классического англичанина, очень похожего на внешне спокойного и благовоспитанного, отчасти даже преподобного Льюиса Кэрролла, - по вечерам слагающего истории о порхающих в саду эльфах, - в такого Кэрролла как автора «Алисы в Стране Чудес» я не верю. Мне представляется, что он ушел вовсе «не по-английски», и уж тем более не уехал в спальном вагоне повышенной комфортности… Он улетел на воздушном шаре – и обещал вернуться. .

Tags: essay, lewis carroll, literature, review
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 34 comments

Recent Posts from This Journal