Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Category:

"Guest..." and another movies / 3 / "Гостья" и другое кино

Разговор, начатый с похода Коли Герасимова в Будущее за кефиром, продолжается. Но не удивляйтесь, друзья, что в этой части речь пойдет о фильмах, названия которых вы, возможно, не ожидали здесь встретить, а те фильмы, которым надлежало быть, почти не упомянуты. Всему своё время ;)

1 часть - - http://alek-morse.livejournal.com/20904.html
2 часть - - http://alek-morse.livejournal.com/21424.html
Kin-Dza-Dza

 

«Гостья» и другое кино:

3. Судьба героя

 

- Да пулемёт у него не той системы…

(из другого кино)

 

(с) Александр СЕДОВ, эссе / май, 2009

 

Наглядная «археология смысла»

 

Почему дядя Вова, дозвонившись с планеты Плюк, умолял жену найти для Витьки Манохина «ключи от сантехники», мы более-менее разобрались: таким причудливым образом проявилась тяга героя к самоидентификации в экстремальных инопланетных условиях. Но даже если этот ответ верен, - он, тем не менее, какой-то расплывчатый.

 

Очень может быть (и даже почти наверняка), что режиссер «Кин-Дза-Дзы» Георгий Данелия никакого особого секрета в эти ключи не вложил, - так просто: случайно подвернувшаяся деталь, в силу своей мелкой банальности, смешно контрастирует с фантастической трагикомедией, в которую вляпался землянин. «Ключи от сантехники» – типичный «таракан в голове» нашего героя, еще подхваченный на работе и случайно принесенный домой (хотя мудрый совет гласит: «не приносите работу на дом»). Помните, перед походом в гастроном дядя Вова названивал кому-то (уж не Манохину ли на объект?) и никак не мог дозвониться? Неотдаденный долг? «Комплекс служебного долга»?

 

Более точный ответ, полагаю, надо искать в письмах красноармейца Сухова 

 

к своей ненаглядной Катерине Матвеевне. Напомним завязку фильма «Белое солнце пустыни» (реж. Владимир Мотыль, 1968 г.), этого «вестерна» на тему Гражданской войны.


 

Красноармеец Сухов возвращается с Туркестанской границы после госпиталя. Шагает он, быть может, по тем самым Каракумским пескам, которые так похожи на ландшафт планеты Плюк в галактике Кин-Дза-Дза. Но мысли его не в далёкой, за тысячи парсеков, галактике, а в далекой, за тысячи верст, русской деревушке, где ждет товарища Сухова любимая жена. Свои мысли он облекает в форму воображаемых неотправленных писем, и, появись у него вдруг такая же невероятная как на Кин-Дзе-Дзе возможность сделать звонок домой, он, не раздумывая, согласился бы и, очень может быть, сказал бы жене те же слова, которые звучат у него в голове:

 

«- Люсенька! Родная моя! Как ты?..» Нет, не то… Вот правильная цитата:

 

«…Душа моя рвется к вам, ненаглядная

Катерина Матвеевна, как журавль в небо.

Однако случилась у нас

небольшая заминка.

Полагаю, суток на трое, не более.

Мне поручили сопроводить группу

товарищей с братского Востока.

…потому как долг революционный

к тому нас обязывает…»


White Sun of the Desert
 

Совсем не ключи от сантехники заботят этого героя, а «обязывает революционный долг». Так, по крайней мере, говорит он сам. С толикой самоиронии. Конечно, тов. Сухов получил приказ (в форме командирской просьбы) – защитить и сопроводить бывших жен местного феодала в безопасное селение, дабы разгневанный супруг, планирующий побег за границу, их не прикончил. Не очень-то Сухову хотелось «связываться с женщинами», но дело-то благородное, да и приказ (в форме просьбы). В общем, была – не была.
 
White Sun of the Desert

 

Что за знакомый поворот судьбы – выручать посторонних, по всем параметрам чужих людей, то от верной гибели, то от сидения в ящике с гвоздями или опасности превратиться в кактус, - о бедные женщины Востока и жители планеты Плюк! Если в сказке к Иванушке-дурачку обращалась с просьбой лягушка, то, в конце, она вознаграждала героя, превратившись в его невесту-царевну. Звери, которых выручал Иванушка, тоже, в конце концов, приносили герою пользу – спасали, давали бесценные советы, приносили магические предметы, в корне менявшие судьбу Иванушки. Но то Сказка, а это Быль. Никаких благ и выгод «жены из гарема» или инопланетяне из «гадюшника» (то бишь из пепелаца) нашим героям не принесли, одни приключения.

Kin-Dza-Dza

 

Между «Белым солнцем пустыни» (1968 г.) и «Кин-Дза-Дзой» (1986 г.) историческая дистанция почти в двадцать лет и, казалось бы, существенная жанровая (не говоря уже о смысловой). «Белое солнце» это «вестерн» (или, как иногда говорят, «истерн») на тему Гражданской войны. «Кин-Дза-Дза» - фантастика, причем, не очень-то и научная. Что их объединяет наверняка – так это степень народной зрительской любви, которая так высока, что оба фильма превратились в фильмы-легенды, фильмы-символы национального самосознания (уже несколько десятков лет космонавты смотрят «Белое солнце» перед каждым стартом в космос), и примерно так же, как фильм «Гостья из будущего» стал знаковым фильмом в разделе детско-юнешеского кино.

 

Еще больше их объединяет, на мой взгляд, тип героя (можно сказать, характер), который, в общем-то, и стал залогом успеха. Не идентичный, нет, - но очень похожий. Не углубляясь в детали (которые потянули бы на пару страниц), предлагаю воображаемый эксперимент. Мысленно переставьте местами исполнителей этих ролей. Пускай Анатолий Кузнецов спасает двух горемычных инопланетных туземца, и вместо Петрухи у него – скрипач. А Станислав Любшин в гимнастерке в каракумских песках спасает гарем чужих жен, отстреливаясь от банды Чёрного Абдуллы. Изменились бы нюансы, но не характер. В общем, не пулемёт и не транклюкатор делают человека человеком, а характер.

White Sun of the Desert

 

Такая, вот, связка: «Гостья», «Кин-Дза-Дза», «Белое солнце», и нить эта, на мой взгляд, тянется дальше. Поскреби поверхность Плюка и докопаешься до каракумских песков, а еще чуть-чуть и до вечной мерзлоты Чукотки. Наглядная «археология смысла».

 

 

Катапульта судьбы

 

Отмотаем ленту советского кинематографа еще на пару лет назад. В 1966 году – в канун 50-летия Великого Октября выходит фильм «Начальник Чукотки». Герой-одиночка снова в пустыне, на этот раз – в ледяной. На берегу Берингова пролива, - а это если и не другая планета, то другое полушарие Земли. Герой вынужден, сам того не ожидая, принять ответственность за судьбу советской власти на Чукотке – стать начальником местной таможни и, по существу, хозяином края. А это значит не только перевоспитать старорежимного чиновника, не только раздать продовольствие нуждающимся чукчам, не только повоевать с контрой, но и начать торговлю пушниной с акулами иностранного капитала (с миллионной прибылью для советской власти).

Chief of Chukotka

Chief of Chukotka

Chief Chukotka

 

…Судьба, однако, не дремлет. Куда только не забрасывает она молодого начальника Чукотки Алексея Баякова: на Аляску, в Сан-Франциско, на Гавайи, в Бомбей, Кейптаун, - но он обязан сохранить самое дорогое, что у него есть – деньги, таможенные сборы, и сдать их в кассу молодой пролетарской республики в Ленинграде.

 

Режиссер Мельников как-то признался, что он с большим трудом переубедил руководство Ленфильма взять на главную роль Михаила Кононова, начальство желало видеть на его месте артиста героической внешности – вроде Павки Корчагина. Считалось, что герой революции и гражданской войны должен быть высок, скуласт, плечист и с бицепсами такими же крепкими, как коммунистические убеждения.

 

Если в революционном пантеоне Корчагин занимает такое же почётное место – как в греческой мифологии Прометей, то герой Михаила Кононова – совсем не полубог, не титан, и даже не очень-то и герой (первым порывом его при приезде было – бежать на «большую землю»).

 

Внешность Михаила Кононова как бы «обыкновенная» - весь его облик отсылает зрителя к знакомому нам Иванушке-дурачку: телосложением не богатырь, белобрыс и вроде бы простак. И за приключениями его героя зритель, не отрываясь, следит как за похождением сказочного Иванушки в тридевятое царство и за три моря.
 
Chief of Chukotka

 

По изначальной неопытности в делах коммерческих он, кстати, сравним с дядей Вовой, случайно переброшенным на планету Плюк (или, говоря точнее, дядя Вова – сравним с начальником Чукотки). Но где не пропадала судьба «Иванушки-дурачка»? Если революция обязала – выполнит, чего бы это ему ни стоило.

 

А, кстати, чему все эти приключения нашему герою стоили? Авторы фильма утверждают, что у киногероя был исторический прототип. Не знаю, правда это или нет, но, учитывая, как часто революция возносила героев наверх и как часто предавала, и как сурово карала без вины виноватых, дальнейшая судьба «начальника Чукотки» не кажется особо завидной. Впрочем, всё это догадки и «додумки». Финальный эпизод в поезде – герой Михаила Кононова жив и снова при деле, и, по-видимому, опять командирован на край земли (не обязательно тот же). Но на лице его уже нет прежней романтической лучезарности, а в голосе вместо прежнего воодушевления – досада и, наверное, обида…

 

Надо заметить, что образ «революционного романтика» Михаил Кононов блестяще ведёт между Сциллой и Харибдой – между героико-революционным эпосом, комедией и чудесным сказанием. А здесь эта грань весьма и весьма тонкая. Ну а с учетом времени, когда фильм создавался (1966 год!), так просто политически заостренная! В разговоре о революции нельзя было сфальшивить или допустить излишнего гротеска. Трудно сказать, насколько его герой исторически безупречен (с точки зрения реалий Гражданской войны), но он, безусловно, правдив, и в него веришь как во вполне достоверное лицо, на переломе времен угодившее в невероятные приключения.

 

Хотя фильм «Начальник Чукотки» - черно-белый, смотрим мы на героя через «розовые очки» шестидесятых годов – времени гуманизации и относительной либерализации советской жизни. Главный герой щедро награжден качествами, в которых нет абсолютных, но есть оттенки. Не награжден он только частной жизнью – бойцу революции вроде как не положено. Герой молод, если не сказать, юн, не женат, не пишет барышням писем, - пройдет два года, и тов. Сухов исправит эту оплошность в «Белом солнце пустыни», - а мечтает только о том, какие прекрасные города взметнутся однажды на Чукотке.

Chief of Chukotka

 

То, что персонаж Кононова оказался лишен приватной стороны жизни (чукчи сватают ему невесту, но он как представитель советской власти – строг и не преклонен) не сделало фильм менее интересным или менее правдивым. В конце концов, таких судеб в революции было немало. Но, кто знает? – может, поэтому фильм «Начальник Чукотки», не уступающий в художественных достоинствах «Белому солнцу», не стал таким же «культовым», а его герой не стал таким же народным как тов. Сухов или дядя Вова из «Кин-Дза-Дзы».

 

Щуплый, курносый, застенчивый, неопытный Алёша Баяков, «случайный» хозяин Чукотки, шагнул в сторону от монументального героя Павки Корчагина…

White Sun of the Desert

                               

Ladies & Gentlmen
An unselfish work at this part of the essay took up too much vigours of mine, so I didn't translate the text into English yet. But if you say such wish here, I'll do :) 
Tags: essay, guest_from_the_future, kin-dza-dza, movie, sci-fi, Белое солнце пустыни, Гостья_из_Будущего, Кин-Дза-Дза, Начальник Чукотки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 25 comments