Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Prince Florizel vs. Sherlock Holmes, part 2 / Принц Флоризель vs. Шерлок Холмс, часть 2

Спасибо всем, кто уже прокомментировал первую часть эссе "Принц Флоризель vs Шерлок Холмс" - у меня чувство, что, как говорил великий сыщик, мы движемся параллельными путями (и, согласно, Лобачевскому, нередко пересекаемся). ...Конечно, этот текст пока не является окончательной версией, - это, скорее, эскиз. Какие-то абзацы я убрал намеренно (чтобы не запутывать повествование), другие еще не написал, хотя подумываю о них.
Итак, первую часть эссе можно прочесть здесь - http://alek-morse.livejournal.com/19704.html


Принц Флоризель vs. Шерлок Холмс (часть 2)

 

(с) автор: Александр СЕДОВ, 2009 г.

 

 

Есть нечто, что скрепляет этих двух джентльменов в принципиальном союзе. И это не Союз рыжих и не Клуб самоубийц. Речь о высшей форме джентльменства – о бескорыстии.

 

Благодаря королевскому состоянию (в те времена, когда у Флоризеля оно еще было), принцу легче доводилось проявлять это благородное качество. Но причина не в королевском могуществе. Не все короли, даже не все кронпринцы Богемии, отличались этой чертой характера. Бросить в темные воды Сены бесценный алмаз могла рука только принципиального человека: «…Довольно крови, довольно ненависти, довольно искалеченных существований и разорванных дружб! Этого больше не будет,  - будто заклинал принц. – Всё на свете имеет конец – зло и добро, чума и прекрасная музыка. Так и этот алмаз». Бултых – и столетия алчности погрузились в воду.


  

 

Шерлок Холмс проявляет бескорыстие реже, но ценится оно выше. В его практике нет дела, когда бы он лично утопил сокровища, но был случай, когда он не сумел это предотвратить. Истинно бескорыстным человеком Холмс представал тогда, когда он отпускал свою «добычу» - преступников, ставших таковыми поневоле.

 

 

Лондонград

 

С дистанции в сто лет жанровые различия между этими историями уже не казались непреодолимыми. Холмс следил за судьбой голубого карбункула, читая те же газеты, что и Флоризель, который охотился за алмазом Раджи. Оба вполне могли очутиться в соседних креслах одного и того же клуба, а клуб для англичан то же самое, что второй дом. Глядя из Ленинграда 1979 года, туманный Лондон конца 19 столетия казался общим домом и для героев Конан Дойла, Стивенсона, Джерома, - чьи рассказы в этот момент экранизировались на ленинградской студии, - и для героев Уэллса, и для постаревших героев Уилки Коллинза и Диккенса.

 

Этой иллюзии легко было поддаться в городе, который был основан императором Петром как русское «окно в Европу», и который строился похожим на все европейские столицы сразу, в том числе «немножко» на Лондон.

 

Царь Петр возводил Санкт-Петербург, под впечатлением от голландского Амстердама – города на каналах. Поэты воспели город на Неве как «северную Венецию». Главные соборы Петербурга, по замыслу архитекторов, стали ответом знаменитым соборам Рима. Словом, двух разных ракурсов на одну петербургскую улицу, на один петербургский дом хватит, чтобы «обнаружить» себя в Париже, Вене или Берлине. Городу, способному на такие иллюзии, просто предназначено быть «фабрикой грёз».

 

Прогуливаясь в 1914 году по Петербургу, Герберт Уэллс нашел, что города на Неве и Темзе очень похожи. Добавим, похожи – парадоксальным образом. Город Петра начал возводиться «из ничего» в начале века Разума и Просвещения. В большой моде были прямые городские перспективы и строгие силуэты.

 

Эта мода коснулась и Лондона - только-только завершилась градостроительная реформа английской столицы. Архитектор Кристофер Рен попытался внести порядок в изначально хаотичную английскую столицу. Сделать это было почти невозможно, и потому успех был относительный  – Лондон так и не узнал единого плана и не управлялся одной рукой. Петербург же, наоборот, был рожден единой волей и проектировался как «идеальный город», но произвол вельмож, заказчиков и подрядчиков навсегда скривил и запутал улицы города.

 

 

Фабрика викторианских грёз

 

Ленфильм создавал викторианский мир Англии, и впервые «с размахом» – сразу для трех фильмов. У студии уже был опыт масштабных «английских» экранизаций, но то были экранизации Шекспира 50-60-х гг., которые не имели ничего общего с викторианством и очень мало с Англией. Предстояло «вернуться» в английский 19 век и, как можно, убедительнее. Смелость затеи во многом оправдывалась тем обстоятельством, что над всеми тремя фильмами трудилась семья художников Каплан. Легко представить, что за «военные советы» устраивали члены этого клана за домашним обедом. Вероятно, вся информация о викторианском быте варилась в общем котле. Костюмы и декорации могли незаметно переезжать из проекта в проект, слегка трансформируясь. К примеру, в саквояже, в котором по Темзе трое друзей везли консервы для «ирландского рагу», Холмс носил воровской инвентарь. Но самое главное, что эта семейная бригада предопределила общий стиль для восприятия «старой доброй Англии» советскими зрителями.

 

Бытовая и эстетическая разница между Англией конца 19 века и СССР рубежа 70-80 гг. века двадцатого была огромной, как и велика была начитанность поклонников Конан Дойля. Подобно своему любимому автору они были внимательны к мелочам. Чем-чем, а как раз разнообразием деталей и условностей славилась эпоха королевы Виктории: манжеты, запонки, шляпки, курительные трубки, трости, салфетки, перчатки, бесчисленные столовые приборы, - всё это составляло ежедневную реальность холмсовского времени. Поклонников обмануть было нельзя.

 



И всё это вдруг возникло на экране. И благодаря не чудесной машине времени, а художникам, бутафорам и реквизиторам. Сервировкой стола теперь могла гордиться самая усердная хозяйка дома, какой, впрочем, и была миссис Хадсон. Между тем подлинные английские вещи: кофейник, спиртовик, машинка для купирования сигар (и т.д.), оказались, действительно, подлинными вещами (на спиртовике даже заметна вмятинка), но не английского, а русского быта того времени. Как сказал режиссер: "Девятнадцатый век для всех народов был общим".

 

О эти детали шерлокхолмсовского мира! Такие вожделенные для поклонников, - и такие порой трудно реализуемые в кино. Много ли зрителей удостоило своим вниманием рекламный плакат на вокзале Виктория, промелькнувший в одной из холмсовских серий: " Каждые 3 минуты! Электрички в Биркенхед и Ливерпуль!"? Пять секунд экранного времени - месяцы работы художника, большая часть которой - поиск оригинального изображения.



Известно, например, что Белла Маневич, художник-постановщик на фильме "Собаки Баскервилей", полгода потратила на выяснение того, как выглядел в сельской викторианской Англии обычный почтовый ящик. Экранный герой - Ватсон - два раза опускает в него письма Холмсу. На его фоне происходит не больше десятка реплик. Но, как утверждал Шерлок Холмс, что по капле воды из крана логически мыслящий человек способен вывести существование Ниагарского водопада, так и обычный зритель, не знающий ничего о королевской почте, на основании этого ящика достраивает в своем воображении целую Англию. Прав был Холмс: "Это мелочи, мелочи... Но нет ничего важнее мелочей".

 

 

Поэкспериментировать в области «английского стиля»…

 


Если в «Холмсе» главными символами викторианства выступили «канонические детали»: изящно-изогнутая трубка Холмса и его жесткие воротнички с безупречными галстуками, то во «Флоризеле» руки декораторов и костюмеров были развязаны куда больше. Его Высочество Главный Герой оказался щеголем, своими нарядами, испытывающим викторианскую моду на прочность: все эти батистовые белоснежные сорочки, шейные галстуки, сапожки, красные атласные кушаки, длинные парики, перчатки всевозможных цветов – вроде рисковой игры в дендизм, к которой примешаны не то национальный колорит Баккардии, не то веселость нрава и авантюризм принца.





Поэтому наиболее «английскими» получились слуги принца. В черных сюртуках-мундирах и лондонских котелках, они стали походить на четвертку «Битлз». Особенно во время проделок, совершаемых по заданию принца. Так и тянет пересмотреть невинные шалости Джорджа, Пола, Джона и Ринго в фильме “Вечер трудного дня”. Например, когда они отсылают с Багамских островов в Лондон на воздушном шаре преступника, прикованного к инвалидной коляске.

 

Особо зоркие зрители могут заметить в «Холмсе» и «Флоризеле» одни и те же предметы материальной культуры. Критик узрит в них реквизит с общего склада, романтик – взаимопроникновение сюжетов. Камин в гостиной на Бейкер-стрит знавал немало историй про злодеев и убийц, так что нет ничего удивительного в том, что на его фоне коварный Председатель душит шнурком от лорнета преданных слуг принца. И хотя преступление совершается в номере парижской гостиницы, у зрителя есть шанс в полумраке газового освещения узнать жилище Шерлока Холмса. «Никакой мистики, - ответит вам на это великий сыщик. – Просто картину преступления ваше воображение как бы соткало из окружающей обстановки…»
 







 

И точно, - будучи в гостях у мистера Холмса, вы вдруг обнаружите в углу часы-ходики из Клуба Самоубийц, которые своим глухим боем наводят ужас на его членов. Здесь же, на Бейкер-стрит, они вроде домашнего Биг-Бена – само олицетворение стабильности и уюта. И, наконец, под вами стул «чиппендейл» из того же клуба. Возможно, именно на нем сидел полковник Джеральдин, выслушивая признания мистера Бартоломея Мальтуса в желании поиграть со смертью в азартные игры. И не ищите в ваших открытиях раздвоения сознания. Как сказал бы инспектор Лестрейд, кстати, человек, лишенный воображения: «здесь одна реальность как бы наслаивается на другую».

 

 

…Продолжение следует…

 

---------------------------

Here is Part 2 of my essay devoted to the TV movies 'The Adventures of Sherlock Holmes and Dr. Watson' and 'The Adventures of Prince Florizel' - both by LenFilm studio, Russia, 1979


Prince Florizel vs. Sherlock Holmes (part 2)

 

(c) author: Alexander SEDOV, 2009

 

 

There is something that strengthens both gentlemen in a principal alliance. It’s not the Red League or the Suicide Club. It is unselfishness as a high manifestation of gentleman’s behavior.

 

Thanks to own king capital (when Florizel had it), the Prince showed this noble feature easier. But the reason is not in a king power. Not every king, even not every crown-prince of Bohemia outdoes with this personal feature. Only very principal man’s hand could to fling the diamond in the dark waters of Seine: “…enough, I say, of blood, enough of disgrace, enough of broken lives and friendships; - the Prince as if charmed. - All things come to an end, the evil like the good; pestilence as well as beautiful music; and as for this diamond”. Plop! – And the ages of avarice have sunk into the water.


 

 

Sherlock Holmes shows unselfishness rarely, but it is appreciated more. In his career there is no case, when he would sink the treasures personally, but there was case, when he didn’t manage to prevent it. Mr. Holmes was truly unselfish man in these cases, when let went-off own “catch” – the criminals’ will.

 

 

Londongrad

 

Across one hundred years, any genre differences between these stories already didn’t seem insuperable. Holmes watched the fate of the blue carbuncle reading the same newspapers as well as Florizel did, who hunted for the Rajah's Diamond. They could find themselves in the neighbouring arm-chairs of the same Club, but for Englishmen a club is like a second home. Seining from Leningrad of 1979, foggy London of end 19th century seemed as a common home as for heroes of the stories by Conan Doyle, Stevenson, Jerome (Jerome’s stories were adapted on Leningrad’s studio in that time too), as for heroes of the stories by H. G. Wells, for grew old heroes of the novels by Wilkey Collins and Dickens.

 

It was easily to give in to the illusion in the city that was founded by Emperor Peter as Russian “window in Europe” and that was build be resembling to all European capitals, including a bit London. 

 

Tsar Peter was building St-Petersburg being impressed by Hollandaise Amsterdam – a Northern town on the channels. The poets extolled the city on Neva River as “Northern Venetia”. In compliance with an idea by the architects, the main cathedrals of Petersburg became a response to the famous cathedrals of Rome. In a word, it’s enough of two difference angles on one Petersburg’s street, on one Petersburg’s house “to find self” in Paris, Vena or Berlin. Capable to such illusions, the city is destined for be “the factory of dreams”.

 

In 1914 taking a stroll on Petersburg, Herbert G. Wells found that cities on Neva River and Thames River are very similar – but similar paradoxically. Peter’s city is building “ex nigil” early in the Age of Ratio and Enlightenment. In 18th century, the straight town perspectives and regular silhouettes are in fashion.

 

This fashion touched London too – the city planning has just finished early in the 18th century. Architect Christopher Wren has attempted to put in order in initially chaotic English capital. It is almost impossible to do it, so the success was relative – London never received the united plan and was never managed by only hand. On contrary, Petersburg was born with only power and was designed as “an ideal town”, but the arbitrary rule by dignitaries, customers and contractors twisted and tangled the streets forever.

 

 

The factory of Victorian Dreams

 

For the first time LenFilm studio was creating Victorian World of England with such scope – at once for three films: based on Conan Doyle’s, R. L. Stevenson’s and Jerome K. Jerome’s stories. Formerly the film studio had the experience of large-scale “English” productions, but they were adaptations of Shakespeare’s plays in 1950-1960s that had nothing in common with Victorian times and had very little with England. The studio lay ahead “to return” in English 19th century and convincingly as possible. The audacity of an enterprise justified itself in large with that all three movies were laboured by family clan of artists Kaplans. It is easily to imagine what the family councils were organized by the members of this clan at the lunch table. Probably, all information on Victorian everyday life was cooked on a common kitchen. The costumes, sets and props could imperceptibly to move from the film to the film with some transformations. For example, to prepare the Irish ragout on Thames bank, three Jerome’s characters take the canned foods inside the hand-bag – it’s the same hand-bag, in which Holmes carries the thief instruments to rob Charles Augustus Milverton. But the most important is this family clan brought about a general style what Russian viewers see “good old England” many years with.

 

The difference between an everyday life of 1970-1980s in USSR and the aesthetics of England by ending of 19th century was as enormous, as the admirers of Doyles stories were well-red. Like their favourite author, they were thoughtful to the details. Naturally, Victorian Era was renowned with a diversity of the details and conventions: cuffs, hats, smoking pipes, walking-sticks, napkin serviettes, gloves, numerous dinner services, - this all formed an everyday life of Sherlock Holmes times. It was impossible to deceive the admirers.

 

Suddenly, these details have arisen on a TV screen. It occurred with not a miraculous Time Machine, but with the artists and designers. The most diligent landlady, say, Mrs. Hudson, did herself proud of the serving. By the way, the authentic English things – the coffee-pot, the cutting set for cigars etc. – turned out to be really the authentic things (you even may see the small scratches on some ones), but, true, of Russian everyday of that time. As Igor Maslennikov, the film director, said: “19th century was shared for all nations”.

 

Oh these details of Sherlock Holmes’ world! They have a magical power to charm and attract of the admirers… but sometimes they such hard are implemented in a movie. How did many viewers pay attention to the poster on the Victoria Station that flashed past in one from Holmes’ episodes: “Mersey Railway: Electric Trains – Every 3 Minutes. Birkenhead & Liverpool”? A five seconds of the screen time is – and the months of the working by the film artist, where a large part of time is the search of an original image. It’s known, instance that Bella Manevich (art-director of The Hound of the Baskervilles) spent the half a year to clarify how a typical post-box looked in English Victorian country. In the film, Watson dropped the letters into it only twice. There are heard not more ten of the lines against a background of it. But, how Sherlock Holmes maintained that it is enough a drop of water to a logically thought man could to conclude about Niagara waterfall exists, so also an usual viewer, who nothing knows of English Royal Post, is able to build all England in own imagination based only on a post-box. Holmes was right: “It is the details, just details… but there is no more important than details”.

 

 

…experimenting with “English Style”…

 

If in Sherlock Holmes series, the main Victorian signs are the Canon details: the elegantly bended pipe of Holmes and his collars-poppers with irreproachable ties, - in Florizel film the costumers and decorators were more freely in own experiments. His Highness Main Character Florizel proved to be a dandy testing with own attires a durability of Victorian fashion. That’s all the snow-white cambric shirts, silk neck-ties, red satin sashes, long wigs, gloves of various colours, - it is like the risky play in dandyism, into which mixed, maybe, a national colour of Bacardi, maybe, a mischief and adventurism of the prince. So, the most Englishness characters are the servants of Florizel. Dressed in the black frock-coats and bower-hats, they look like foursome from The Beatles – especially when they commit some tricks on behalf of the prince. Instance, when they send the disabled criminal (who is confined on a wheel-chair) off Bahamas with the balloon. It will be in time to rewatch the innocent mischief of George, Paul, John and Ringo in film ‘A Hard Day’s Night’

 

The very sharp-eyed viewers can see in both films “Sherlock Holmes” and “Prince Florizel” the same things of material culture. A film critic, maybe, will recognize the props from the same studio storage room, a romantic to see the mutual penetration of two Worlds. The Baker Street rooms’ fire-place heard many accounts about the villains and murders, so there is no any strange that against it the devious Chairman strangles with a lorgnette cord the devoted servants of Florizel. Though the crime is committed in the hotel room in Paris, a viewer has a chance to recognize the dwelling of Sherlock Holmes in spite of the semi-darkness of gas-lighting. “No mysticism, - Great Detective could response you. – Just a picture of the crime as if was spun from the surrounding furnishings…”

 

Actually, being on visit at Mr. Holmes, you can unexpectedly reveal in the corner the clock that with own voiceless striking caused a terror on the gentlemen called in The Suicide Club. Here, on 221b Baker Street, this clock is like a home Big Ben – it’s a personification of stability and cosiness. Finally, here is the Chippendale chair. Perhaps, Colonel Geraldine seated on that it, when heard out Mr. Bartholomew Malthus was eager for play in games of chance with Death. Don’t worry; it is not a deviation in your conciseness! As if Inspector Lestrade says (by the way, he is a man without imagination), “here one Reality seemed to have overlapped with another”.

 

To be continued…

-------------------------------
спасибо сайту www.221b.ru и лично t_r_i_t_a за фотоколлаж "Завтрак Ватсона", сделанный на основе кадров из фильма (ну, и заодно, мне - подсказавшему идею "панорамных" коллажей)



 
Tags: essay, fictional england, literature, movie, prince florisel, russian holmes, sherlock holmes, Выдуманная англия, эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 32 comments