Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Categories:

Мир и советское общество в 1986 году - на взгляд канадца

...время от времени я публикую зарубежные (англоязычные) отклики и рецензии на наше кино - как правило, советское. В поисках отзыва на советское телевидение, я однажды наткнулся на любопытную статью в канадском журнале The Peace. Статья кинорежиссёра и публициста Барри Стивенса вышла более тридцати лет назад, в 1986 году и сегодня, на мой взгляд, представляет не только архивную, но и историко-культурную ценность. Автор побывал в Советском Союзе и на основе своих впечатлений попытался ответить на вопрос, как в советском обществе преломляются категории "мир" и "насилие / жестокость". И хотя Барри Стивенс исследовал эту тему не в качестве социолога, а скорее как путешественник, от его взгляда не укрылись весьма примечательные, детали. А, главное, он хорошо передал общественную атмосферу середины 1980-х в СССР, накануне великих потрясений. Ещё не развернулась во всю свою мощь Перестройка, ещё не начинался бум видеосалонов, в которых станут заправлять новые для советских граждан культурные герои типа Рэмбо...
.

Война и мир: размышления о мире в Советском Союзе
Взгляд канадца на советское общество в 1986 г.
Автор: Барри_ СТИВЕНС (Barry Stevens) – фрагмент_ статьи_ «War and Mir: Reflections on Peace in the Soviet Union» в журнале The Peace / декабрь 1986 – январь 1987 г.
English text - http://peacemagazine.org/archive/v02n6p24.htm
Перевод - alek-morse
 .
…Путешествуя в СССР, я пытался избежать как циничных, так и наивных стереотипов. (…) Из окна автомобиля в Москве я увидел молодого человека, одетого в синие джинсы. На его бедре было написано чернилами, да ещё на английском языке: «I want to break free». Если мы предположим, что он имел в виду свободу политическую, а не рок-н-ролльный призыв к сексуальному освобождению, то его лозунг будет точно соответствовать образу арестованных КГБ советских граждан. Но что примечательно, он чувствовал себя в полной безопасности, разгуливая по Москве с этаким протестом на штанине. (Разумеется, его могли арестовать пять минут спустя после того, как он скрылся с глаз моих.)
 .
Вопрос о мире особенно склонен к такого рода множественному толкованию. В русском языке есть несколько слов, имеющих значение «peace». Например, «pokoi» означает внутреннее спокойствие. Но гораздо более распространенным является мир. Мир повсюду. В огромных лозунгах на крышах многоквартирных домов. В выступлениях политиков и газетных колонках. В детских учебниках и программах телевидения. Некоторые плакаты, посвящённые миру, изображают улыбающихся солдат. Довольно часто мелькает лозунг: «миру – мир» (peace to the world), или, используя другое значение мира: «мир, планета или вселенная».
 .
Этот усиленный акцент на мире, похоже, является отражением относительно мирного настроя советской жизни. Вот некоторые примеры: советский хоккей кажется гораздо более воспитанным и интеллигентным, чем наш. (У самого грубого среди топ-игроков за всю карьеру немногим больше штрафных минут, чем Дэйв Шульц получает за сезон!) В магазинах есть игрушки военной тематики, и родители их покупают, но нет такой же одержимостью оружием типа GI Joe и подобного рода. И юмор у цирковых клоунов тонкий. Сергей Марчевский развлекает зрителей в Ленинградском цирке. Он напоминает Гарри Лэнгдона или даже Чаплина, работает без сложного клоунского грима, к которому мы привыкли – и без единого жестокого гэга.
 .
В советских СМИ картинок с изображением насилия гораздо меньше, чем в наших. Газеты редко публикуют фотографии дорожно-транспортных происшествий, сенсационных убийств или трупы на поле битвы. Журналисты считают себя учителями, а не нейтральными посредниками, и они, по-видимому, заботятся о социальных последствиях, которые несут сцены жестокости (проблема, кстати, выявленная в западных исследованиях: частые сообщения о самоубийствах, как правило, склонны вызывать дальнейшую волну самоубийств, а бои без правил провоцируют дополнительные убийства).
 .
Две недели я смотрел советские телевидение, обычно как минимум раз в день, причём мой сеанс затягивался на пять или шести часов, и ни разу я не видел сцену насилия в каком-нибудь из фильмов. Жестокость, которую удавалось мне увидеть, была связано с международными новостями, в частности с Южной Африкой. В другой новостной передаче рассказывалось о нападении моджахедов, атаковавших стадион в Кабуле. А мультипликационные приключения волка, который постоянно преследует кролика, скорее похожи на Уила Э. Койота и Роудраннера. Даже в этом случае насилие не было таким интенсивным, как у студии «Warner Bros». Никого не разрывали на куски и никого не сбрасывали с километровой скалы.
 .
Виктор Крюков – режиссёр молодежных программ на московском телевидении. Из всех советских граждан, каких мне довелось встретить, он оказался самым косматым и самым креативным парнем. (…) Я спрашиваю его, запрещено ли насилие на телевидении. «Я режиссёр. Мне оно не нужно», - отвечает он коротко. «Никогда не задавался этим вопросом». Он напоминает, что насилие по закону запрещено; возможно, он имеет в виду запрет на военную пропаганду, сформулированный в советской конституции. «Помимо того, что это вопрос законодательства, - продолжает он, - есть ещё и чисто человеческое измерение. Человек смотрит на всё через призму собственных взглядов, и если он не склонен принимать насилие, то тем меньше он будет проецировать его на других. Вы можете показывать на экране жестокость, но только если эта демонстрация служит целью воспитанию у людей неприятия насилия».
 .
Тем не менее, кино время от времени затрагивает довольно жестокие темы. В журнале «Советский экран» среди ожидаемых премьер имеется целая категория фильмов, посвящённых Великой Отечественной войне, они специально отделены от драмы и исторических картин. Но насилие в военных картинах, как правило, не подчёркивается в изображении. Никто не видит, как в замедленной съёмке пуля прошивает тело человека насквозь. Боль войны – вот какое впечатление остаётся после просмотра этих фильмов, особенно после такого замечательного, как «Иди и смотри» Климова. Иногда это случается даже с плохими картинами. Один довольно посредственный фильм советско-корейского производства под названием «Секунда на подвиг» строится вокруг истории русского солдата, который кинулся на гранату, брошенную в северокорейского лидера Ким Ир Сена. В этом проявляется совершено иное отношение к героическому насилию, нежели у Рэмбо, убивающего врагов сотнями, в то время как сам отделывается царапинами.
 .
Отсутствие культа насилия в советских СМИ имеет свой отклик и в обычной жизни. Насильственные преступления намного более редки. Разумеется, многие утверждают, что подобное миролюбие советского общества есть следствие того, что государство, применяя насилие к собственным гражданам, добивается послушания... Более того, можно сказать, что внутреннее миролюбие советского общества не имеет ничего общего с внешней воинственностью государства. В конце концов, как насчет вторжений и подавлений в Венгрии, Чехословакии, Афганистане? Как может государство, которое всё это делает, быть искренним в своих призывах к миру? Некоторые студенты в Советском Союзе утверждают, что мир с точки зрения коммунистов отличаются от того, что под миром подразумевают на Западе. Ленин как-то сказал, что только пролетарское общество может наслаждаться миром.
 .
.
-------------------------------
 .

War and Mir: Reflections on Peace in the Soviet Union
 .
BY BARRY STEVENS - Peace Magazine Dec 1986-Jan 1987, page 24
http://peacemagazine.org/archive/v02n6p24.htm
 .
(…) Travelling in the USSR, I found myself trying to avoid both the cynical stereotypes and the naive ones. (…)
From a car window in Moscow, I saw a young man wearing blue jeans. On his thigh was written in ink--and in English, "I want to break free." If we assume he meant political freedom, and this was not a rock and roll cry for sexual liberation, his plea fits in with the image of captive Soviet citizens at the mercy of the KGB. But I find it interesting that he felt safe enough to walk around Moscow wearing this protest, if not on his sleeve, then not far from it. (Then again, for all I know, he could have been arrested five minutes after I saw him.)
 .
he issue of peace is especially prone to this kind of multiple interpretation. There are several words for peace in Russian. One is pokoy, meaning inner peace or calm. But much more common is mir. Mir is everywhere. In huge slogans on the tops of apartment buildings. In politicans' speeches, and newspaper opinion columns. In children's textbooks and on TV public affairs programs. Some mir posters picture smiling soldiers. One frequent slogan is miru mir, or "peace to the world," making use of the other meaning of mir, "world, planet, or universe."
 .
This stronger emphasis on peace seems to be reflected in the relative peacefulness of Soviet life. Some examples: Soviet hockey is much more well-mannered than ours. (The leader in penalties among top hockey players has only a few more penalty minutes in his entire career than Dave Shulz gets in one season!) Stores do have some war toys, and parents do buy them, but there isn't the same fascination with weaponry of GI Joe and his kind. And the humor of circus clowns is gentle. Sergei Marchevsky delights the crowd at the Leningrad Circus. Reminiscent of Harry Langdon or even Chaplin, he works without the elaborate clown make-up we are used to--or a single violent gag.
 .
And there is far less violent imagery in the Soviet media than in ours. The newspapers rarely show photos of traffic accidents, sensational murders, or corpses on the battlefield. Journalists see themselves as educators rather than neutral messengers, and they are apparently concerned about the social effects of violent imagery (a concern borne out, by the way, by Western research: Highly publicized suicides tend to produce further suicides in the few days following, and prize fights trigger additional murders).
 .
In two weeks of watching Soviet TV, usually at least once a day, and on one occasion for five or six hours straight, I never once saw an act of violence in a dramatic show. The violence that we did see occurred on international news, specifically in South Africa; on another news show, with a simulated Mujahideen attack, acted out on a stadium playing field in Kabul; and in the animated adventures of a wolf perpetually chasing a rabbit, rather similar to Wile E. Coyote and the Roadrunner. Even here, the violence was not as intense as Warner Bros'. No one was dynamited or dropped from five thousand foot cliffs.
 .
Victor Krukov is a director of youth programs at Moscow TV. He was the shaggiest Soviet we met, and a very creative guy--his program, The Twelfth Floor, looks at abuse of the environment in a wacky and imaginative way. I ask him if violence is banned on TV. "I'm a director. I don't want it," he replies tersely. "The issue has never gone further than this." He mentions a legal ban on violence; he is perhaps referring to the ban on war propaganda in the Soviet constitution. "Besides being a constitutional matter," he continues, "it's a human issue, A man views this through his own prism, and if he is not inclined to accept violence, then even less so will he project it onto others. You can show violence on the screen but only when it serves the explicit purpose of educating persons in nonacceptance of violence."
 .
The cinema, however, sometimes deals with more violent topics. In the magazine Soviet Film'srecent list of upcoming productions, an entire category is devoted to films about the Great Patriotic War, distinct from dramas and historical pictures. But the violence in the war pictures is generally not graphic. One never sees slow motion shots of bullets ripping through bodies. The pain of war is what one takes away from these films, especially the good ones such as Klimov's Come and See. Sometimes even the bad ones are revealing. One rather bad film, a Korean-Soviet co-production called Seconds Make a Hero, is built around the story of a Russian soldier who leapt onto a grenade that was tossed at North Korean leader Kim Il Sung. This clearly represents a different attitude to heroic violence than Rambo killing several hundred enemies while only sustaining a few scratches.
 .
The lack of a cult of violence in the Soviet media is echoed in ordinary life. Crimes of violence are more rare. Of course, many would argue that this peacefulness of Soviet society is becauseof state violence towards its own citizens, who are docile rather than gentle. Furthermore, it could be said that the internal peacefulness of Soviet society has nothing to do with the external belligerence of the state. After all, what about the invasions and suppressions of Hungary, Czechoslovakia, Afghanistan? How can a state that does these things possibly be considered sincere in its messages of peace? Some students of the Soviet Union argue that mirmeans something quite different to communists than peace does to the West. Lenin claimed that only a proletarian society can enjoy mir.
Tags: link, opinion, television, tv, архивы, ссылка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments