Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Categories:

Интеллектуальное одиночество Штирлица


Интеллектуальное одиночество Штирлица
Киногерои у камина
Александр СЕДОВ (с) эссе / октябрь 2017 г.
 .
До Штирлица на советском экране засветилось немало наших разведчиков, но ни в одном из них так ярко не проявилось интеллектуальное одиночество, как в герое Вячеслава Тихонова. Режиссёр Лиознова включила в сериал эпизод, который в повести Юлиана Семёнова отсутствовал – склонившись над столом, Штирлиц молча раскладывает из спичек фигурки зверюшек. Невидимая работа мысли обрела на экране зримый образ.
 .
Интеллектуальное одиночество этого киногероя было подчёркнуто эстетизировано. Его воротнички были безупречны, а манеры безукоризненны. Штирлиц не крался по подворотням, не лазил по подвалам. Большей частью его активность была связана с бумажной работой в офисе, посиделками в кафе, прогулками по музеям, где он назначал встречи агентам. Мы регулярно видим его то на светских раутах с представителями партийной верхушки, то на футболе с «коллегами» по гестапо. Даже бродя по лесу в предместьях Берлина, где он отдыхает душой от интриг и конспирологии, предаваясь тоске по родине, он предельно аккуратен и предупредителен с фрау Заурих, одинокой старухой, которую наш разведчик берёт с собой в качестве «шпионского прикрытия». У порывов души тоже должно быть алиби на случай провала.
 .
Штирлиц ежесекундно пребывал во враждебном окружении. Его натренированная душа залегала на самое дно и там замирала, стараясь ни в чём не выдать себя. Так было, когда Штирлиц шёл по коридору Рейхсканцелярии. И так было на просмотре глупой комедии в кинотеатре. Так было на свиданье в археологическом музее. И за чашкой кофе в «Элефанте». Так было и в разговорах с «коллегами». И даже в собственном Мерседесе, когда Штирлиц наклеивал себе усы. Он транслировал нам с экрана эталон мужественного поведения – фигуру публичного одиночества.
 .
Штирлиц-Исаев словно подхватил прерванный монолог князя Андрея Болконского из экранизации «Войны и мира», только молча, не уступая герою Толстого величиной своего характера.
 .
Однако философом не был, и биться над тайнами мироздания ему, в общем, было некогда. В разработке у него находились дела вполне конкретных исторических лиц, от которых судьба мироздания в некотором смысле зависела. Сам же он существовал внутри однажды доказанной себе теоремы – на чьей стороне он сражается и ради чего живёт, и с этой точки зрения он оставался безупречным практиком.
 .
Безупречным настолько, что иногда, на взгляд кинокритиков, представал вершителем истории:
 .
«Каждый шаг даётся Штирлицу напряжённым трудом: его подвиг – это подвиг мысли. Он разведчик-стратег, разведчик-учёный, - отмечала Б. Иванова в газете «Красная звезда», печатном органе министерства обороны СССР. - …Его сражения были не там, где в грохоте и сполохах пламени, во всеоружии мощной техники двадцатого века сталкивались армии. Где, соскочив с танка, в отчаянном рукопашном бою сходятся один на один солдаты. Его сражения были тихими. Но тихая война Максима Исаева отдавалась громовым актом. Битвы проигрывались, не начавшись, - их тщательно продуманные тайны обезвреживались и обесценивались. Генералы терялись в недоумении. А дипломаты, в чьих портфелях покоится подчас будущее тысяч людей, вдруг начинали путаться в привычной игре: отлично задуманный пасьянс, где на карту ставились человеческие жизни, почему-то не складывался.
 .
Между тем советский разведчик, полковник Исаев, уверенно ступал по затаившемуся в ночных бомбёжках Берлину. Спокойно входил в самые высокие кабинеты и самые страшные застенки… Он жил в уютном особняке, в тихом пригороде столицы – штандартенфюрер СС Штирлиц, один из подручных, едва ли не правая рука главы фашисткой контрразведки всесильного Вальтера Шеленберга. Таким был Штирлиц для всех…» (Б. Иванова. Уроки мужества; - в газете «Красная звезда», 26 августа, 1976)
 .
Предвидя этот перехлёст зрительского восприятия, режиссёр Лиознова заранее предусмотрела способ уравновесить «мифогеничность» главного героя, включив в шпионскую драму куски кинохроники. Каждое из семнадцати мгновений (а это конкретные дни весны 1945 года) иллюстрированы военными сводками о ходе боевых действий. Но получилось так, что кинодокумент, вмонтированный в паузы между похождениями разведчика, только подкрепил весомость Штирлица как фигуры «исторической». Не раз ворчали недовольные историки, что сериал создаёт ложное впечатление у зрителя, будто войну выиграл один Штирлиц, лицо, кстати говоря, вымышленное. Однако сила талантливого фильма оказалась такова, что со временем «Семнадцать мгновений» превратились едва ли не в главный сериал про Великую Отечественную войну. Его неизменно ставят на 9 мая сразу несколько телеканалов, он популярнее киноэпоса Юрия Озерова «Освобождение» - фильма по-своему гениального.
 .
Почему так произошло? Почему во многом кабинетная драма одержала победу над масштабным кинополотном, где ревут танки и сходятся в атаках полки? Только ли дело в мере таланта? Мне кажется, дело здесь в том, что в сериале «Семнадцать мгновений весны» катастрофа ХХ века осмысливается не надмирным разумом, не окидывается взглядом с бреющего полёта над полями сражений. А исследуется сознанием близким зрителю, конкретным героем, знающим как столь ужасное событие удержать в голове, то есть по сути, сыщиком – эдаким Шерлоком Холмсом, который рассматривает вторую мировую войну как запутанное дело, преступление, у которого есть авторы, исполнители, свидетели и жертвы. Голос за кадром предвосхищает судебный процесс в Нюрнберге – суд истории. Также и Шерлок Холмс предвосхищает судебный финал для главного своего врага – профессора Мориарти. И, вот совпадение, Мориарти, как и Гитлер, уходит от гласного судебного возмездия, но на скамью подсудимых попадают члены их шаек. В заключительной серии для Штирлица это знание ещё впереди, а пока: «…он возвращается в Берлин работать».
 
Tags: essay, movie, stirlitz, television, tv, кино, эссе
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 34 comments