Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Category:

Игра в бисер - между раем и адом

Читая в настоящее время дневники немецкого писателя Германа Гессе, я вдруг вспомнил, что его роман "Игра в бисер" когда-то произвёл на меня очень сильное впечатление, явившись вместе с тем большой для меня загадкой. Работу над этим романом Гессе начал в 1930 году - до прихода Гитлера к власти, а опубликовал его в 1943-м (в переломный год Второй Мировой войны), уже будучи швейцарским подданым. Гитлеровский режим был ему резко антипатичен, а себя Гессе, бывало, именовал большим социалистом, чем партия СДПГ. И тем не менее, той гражданской и политической вовлечённости в происходящие события, которая иногда проскальзывает в его письмах тех лет, почти не видно в "Игре в бисер". Как автор романа Герман Гессе так и остался для меня "швейцарским отшельником", хотя всячески открещивался от этого прозвища, данного ему некоторыми современниками.
.
Я решил перелистать свой старый блокнот и освежить читательское впечатление от романа "Игра в бисер" - что же я писал о нём и его сочинителе в прошлом тысячелетии.
.

«Игра в бисер» между раем и адом
Заметки на полях романа Германа Гессе
Александр СЕДОВ (с) эссе / из блокнота, 7 января 2000 г.
 .
И все же для меня остается загадкой, которою так и не раскрыл текст Германа Гессе: что должен делать читатель, чтобы начать практиковать эту волшебную игру. Как научиться читать роман «Игра в бисер» между строк, отыскивая там положения психотехники сознания, не описательные, а конкретные, чтобы волшебство игры перестало быть авторской выдумкой, а стало всеобщим достоянием? С тайной надеждой на ответ я читал книгу и собирал по крохам оброненные указания автора. Я имею в виду не сведения энциклопедического характера, блестящими и вдохновенными рассуждениями рассыпанными по роману, а именное «документальные» свидетельства, или нечто, что автор мог бы выдать за исторический документ, свидетельство опыта. Наверное, немало читателей рыскали по страницам в поисках прямых инструкций к игре в бисер. Конечно, ими руководила сила большая, чем любопытство библиофила. Они жаждали эзотерического знания, реальной магии в культуре, как и я.
 .
.
Эзотерический потенциал романа «Игра в бисер» можно сравнить с бутылкой роскошного марочного вина, на этикетке которой, помимо текста самого произведения, выведено банальное предупреждение для алчущих знания: in_vino_veritas (истина в вине). И Гессе сосредоточивается исключительно на истине, растворенной в благородном напитке. Увы, настоящего хмеля игры в бисер читателю не удается распробовать, о вкусе он знает только по исходящему от бутылки хмельному аромату. 
  .
У человека, прочитавшего роман, вырастают крылья мечты, но он не знает, как ими воспользоваться. Одолев первую треть романа, он вправе предположить, что об игре в бисер как о желаемой реальности всерьез мечтал Гессе.
  .
Деревня игроков, изображенная швейцарским автором, это – недосягаемая горная высота, где идеи всегда ясны и прозрачны также как воздух и откуда «божественный экстаз» игры никогда не спустится к повседневной суете человечества. Только эта заоблачная точка зрения и дает возможность увидеть утопию, над которой время от времени грезит каждый интеллектуал и, которая, как все утопии и интеллектуальные миражи, призрачна.
  .
Самую радикальную версию я узнал не из книги Гессе, а от моего университетского знакомого, искусствоведа Ч. Смысл ее сводился к идее – жить исключительно духовным содержанием сознания. По словам Ч. представлялось (мечталось, грезилось), что человек сумеет приблизить эру, когда бремя материального и физического, наконец, отступит от человечества полностью. «Не означает ли это конец света?» – спросил я. Мой собеседник мечтательно улыбнулся и покачал головой: «Я говорю о вполне земной жизни. Людей будет занимать только духовное: искусство, религия, философия и, конечно же, общение. Разумеется, в изменившемся мире все это станет иным. Все, что прежде было связано с технической цивилизацией, человека интересовать перестанет, он покинет отныне бесполезные города и обратиться к жизни среди природы». 
 .
 .
Орден Игры в бисер предоставляет касталийцам полную свободу изысканий: им открыты любые архивы в любой части света, время изысканий не ограничено ни какими сроками, к прочему им положено обязательное, хотя и по-монашески скромное, довольствие. Похоже на мечтательный сон гуманитария. Если бы не интеллектуальные пиршества в форме сессионных и праздничных игр, на которые съезжаются со всех концов мира, так сказать, «миряне» – перспективные молодые политики и предприниматели, - то жизнь касталийцев можно было бы принять за участь средневековых монахов, призванных на пожизненную службу в библиотеку.
  .
Довершая картину, следует сказать, что провинция Касталия – пример полного слияния (Гессе назвал бы это синтезом) духовной и административной власти. Звание Магистра в нашем понимании ближе всего к должности ректора университета, оно дает право или накладывать обязательство, - с какой стороны посмотреть, - проповедовать Игру как стиль жизни. Как жизнь настоящего первосвященника, жизнь магистра призвана являть элите игроков пример бескорыстного служения интересам Ордена (роман «Игра в бисер» – не что иное, как жизнеописание-наставление, вышедшее из-под руки безымянного касталийца). И как итог – отношение адептов к высшему иерарху Игры сравнимо с отношением к живому божеству. Ну, разве подобная участь не заманчива для lusor-а, начинающего делать карьеру?
  .
Орден когда-то основали ученые, которые отказались от судьбы узких специалистов, видевших лишь случайные и крохотные мирки знания вместо целого, - и художники, которые отказались быть художниками, создавать новые произведения искусства. Созерцание и не-деяние в искусстве Гессе провозглашает как основание и принцип игры в бисер. Возможно, у нас в науке и искусстве найдутся не-деятели, которым удастся реализовать себя в чистой игре в бисер, когда же человек действует, объединяя в духовном опыте созерцание и творчество, он – потенциальный участник совсем другой игры.      
 .
 .
Рассуждения о романе Германа Гессе начинались с сравнения Касталии с интеллектуальным раем. Соблюдая логику игры в бисер и заложенный в ней принцип симметрии, проведем как завершение этой темы полностью противоположное сравнение. Поможет в этом поэт Данте и один наводящий постмодернистский вопрос: ожидает ли нас, как предсказывал (или мечтал?) Гессе, на закате нынешней фельетонной эпохи «полный отказ от создания произведений искусства»?
  .
В своей «Божественной комедии» Данте Алигьери помещает дохристианских, античных поэтов и философов в первый круг Ада – в согласии с политической корректностью 14 века. Первый круг, переводя описание средневекового автора на язык современных теорий искусства, - царство гиперреализма: действительность напоминает всем знакомую земную, но осы и травы жалят нестерпимее больнее, а черное солнце палит нещадно. По допущению Данте, античные мыслители на том свете оказались в плену назидательного постмодернизма Бога – творческая эпоха для них, как и для касталийцев, уже позади. Косвенно эту догадку подтверждает комментарий одного преданного почитателя «Божественной комедии», Хорхе Луиса Борхеса, к слову сказать, не желавшего оставаться после смерти в любом из миров ни литератором, ни кем-либо еще: «В дальнейшем в одном из стихов «Чистилища» говориться, что тени поэтов, которым запрещено писать, так как они в Аду, проводят вечность за литературными спорами». Интересно, не предписано ли им заниматься игрой в бисер, не в удовольствие, конечно, всякое удовольствие им не дозволено, а в наказание, самое слабое, какое положено грешникам в первом кругу Ада?
Tags: book, essay, literature, книга, эссе
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments