Alexander Sedov (alek_morse) wrote,
Alexander Sedov
alek_morse

Бегство разума - 1 - Когда ракеты казались большими

Решил опробовать новую форму повествования в своём живом журнале. Впрочем, ничего нового - переосмысление старого. Философский дневник в соединении с читательским.
.

Бегство разума
Опыт переосмысления
Александр СЕДОВ (с) эссе / февраль 2016 г.
 .
1. Когда ракеты казались большими
 .
В фантастическом романе Франсиса Карсака «Бегство Земли» землянин по имени Орк Акеран, находясь в служебной командировке на Меркурии, делает фатальное по своим последствиям астрономическое открытие. Через несколько лет взорвётся Солнце, превратится в красного гиганта и поглотит большую часть солнечной системы, в том числе Землю. Это открытие, согласно сюжету, произойдёт в сорок седьмом веке новой эры.
 .
Что делать в этой непростой ситуации? Руководство человеческой цивилизацией приходит к единственно правильному решению – установить сверхмощные космомагниты на полюсах Земли и Венеры (эта планета также давно колонизирована людьми) и отбуксировать небесные тела, прихватив Луну, в соседнюю звёздную систему. Просто и гениально.
 .
На протяжении всего романа (за вычетом первого десятка страниц) читатель становится свидетелем, а порой кажется и участником событий, которые по своему масштабу и драматизму сопоставимы с концом света. Если земные инженеры ошибутся или не поспеют в срок, если движки на полюсах дадут осечку, то всё человечество сгорит в адском пламени. Уровень стоящих перед людьми задач запредельно высок, на кону – жизнь на планете Земля, и решить их необходимо меньше чем за две пятилетки. Самая «элементарная» из поставленных задач – укрыть население земного шара, включая большую часть животного мира, в подземном Ноев ковчеге. Какому человечеству такое под силу? Явно не сегодняшнему, не способному пока разобраться не то, что с вялотекущим экономическим кризисом, а просто – вернуть в эксплуатацию реактивный лайнер «Конкорд».
 .
В пользу человечества образца сорок седьмого века говорят два момента. Во-первых, то, что роман написан французским фантастом в эпоху технологического и социального оптимизма, на рубеже 1950-1960-х годов. Когда ракеты казались большими, а полёты на Луну, Венеру и Марс – в шаге от общедоступности. Отсюда, во-вторых, характерная структура общества, которую автор не без видимого удовольствия подставляет, наподобие строительных лесов, под фантастический сюжет.
 .
В споре «физиков» и «лириков» победили первые – и в далёком будущем человечество разделилось как бы на две непропорциональные по численности касты: текны и триллы. Первые – ничтожное меньшинство: это учёные, исследователи, инженеры, врачи и некоторые категории писателей (автор не поясняет какие именно). Вторые – все остальные. Разделение возникло на одном из витков человеческой истории, когда в обществе сложился консенсус по вопросу о том, как быть с новейшими технологиями и фундаментальными знаниями, и как поступать с ними дальше. Неконтролируемый доступ грозил подорвать само существование человечества, полагали земляне. Подорвать – в буквальном смысле слова. Отсюда возникает желание перепоручить контроль за наукой исключительно клубу учёных. Очень возможно, что эта идея посетила Франсиса Карсака по итогам второй мировой войны, на фоне начавшейся между сверхдержавами гонки в области атомного оружия, под впечатлением демонстративного отказа физика Альберта Эйнштейна в ней участвовать.
 .
Не сказать, что автор романа настаивает на идее «касты учёных» как на чём-то безошибочном и безгрешном. Французский писатель будто тестирует на страницах романа давно лелеемую им мечту о компетентных и ответственных учёных, которые объединились в огромную всепланетарную корпорацию ради управления человечеством. По ходу сюжета мы знакомимся с некоторыми аргументами «против», да и само разделение не выглядит абсолютно непроницаемым. Любой человек имеет право пройти экзамен, чтобы перевестись из триллов в текны – из «лириков» и обывателей в учёные. Но может произойти и обратное, если высший совет заподозрит своего коллегу в нечистоплотности и разжалует его (причём пожизненно).
 .
На практике сосуществование текнов и триллов напоминает функционирование однопартийной системы. В обычном муниципалитете могут заседать и те и другие, но ряд высших органов управления закрыт для непосвящённых. Кажется, что подобным образом организованное человечество легче мобилизовать на циклопические стройки и проекты по великому переселению. Не исключён, правда, в этих условиях и саботаж, цель которого, ни много ни мало, самоубийство человечества.
 .
Идея не нова – о том, что государством должны управлять философы, говорил ещё Платон в 4 веке до нашей эры, и в той или иной форме этой идеей на протяжении столетий переболели многие мыслители-утописты. В то время, когда французский писатель Карсак только приступал к «Бегству Земли», в Советском Союзе вовсю трудился над романом «В круге первом» недавно выпущенный из лагеря политзэк Александр Солженицын. Один из персонажей его полудокументального романа – инженер, заключённый в так называемую «шарашку», по сути, секретное КБ, грезит той же мечтой: обществом должны руководить учёные.
 .
В той или иной модификации идею власти учёных (например, в форме «прогрессорства», кураторства над чужой планетой) примеряли к обществу далёкого будущего фантасты братья Стругацкие. Правда, от романа к роману всё больше вокруг этих учёных образовывалось социальных и исторических парадоксов, а то и конфликтов и отчуждения, и сами они казались странными не только в дальних мирах, но и на родной Земле.
 .
Краткий миг счастья, по историческим меркам, постиг советских учёных в ранний период Перестройки. На финальном этапе существования СССР власть, казалась, сама шла к ним в руки. Первым лозунгом нового времени было объявлено ускорение научно-технического развития (и только потом, далеко не сразу, демократизация). На 1986 год партия и правительство планировали события космического масштаба: запуск на околоземную орбиту станции «Мир» и отправку навстречу комете Галлее двух автоматических зондов – «Вега-1» и «Вега-2». В близкой к стадии готовности находился конкурент американскому «Шатлу» – многоразовый челнок «Буран».
 .
Катастрофу на Чернобыльской АЭС никто не предвидел. Техногенная авария спутала карты. Начала меняться повестка дня – с технократической на гуманитарную и политическую (а в этих областях накопилось немало проблем). Возникший на общественной сцене академик Велихов сначала в роли спасителя, вскоре превратился в мишень для критики, вместе с другими физиками-ядерщиками. Чему немало способствовало решение руководства страны открыть шлюзы гласности. Научному рационализму припомнили массу грехов – затопление деревень под водохранилища ГрЭС, идею поворота сибирских рек в сторону Средней Азии (проект, как известно, не состоялся), производство искусственного белка БВК в промышленных масштабах и многое другое. Прежде доминировавшее в обществе научно-ориентированное мировоззрение дало трещину. Общество начало судорожно искать новых учителей жизни.
.


.
.
---------------------------------
продолжение следует
следующая часть - "На вершине идеализма" - http://alek-morse.livejournal.com/119722.html
Tags: book, essay, literature, sci-fi, книга, философский дневник, эссе
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 26 comments