?

Log in

Alexander Sedov
Холмс и Дюпен: химия и жизнь 
20th-Jun-2013 10:03 am
Алек Morse

Как всегда, в свой День рождения друзьям-читателям-собеседникам своего журнала дарю новый текст. На этот раз из серии "Холмс" в деталях" (который в свою очередь входит в цикл "Выдуманная Англия").
Предыдущая часть – «Критика артистического разума»

http://alek-morse.livejournal.com/67883.html

Sergei Yurskiy as detective Auguste Dupin and Vasily Livanov as Sherlock Holmes

Дюпен и Холмс: химия и жизнь

«Холмс» в деталях

Александр СЕДОВ (с) эссе / июнь 2013 г.

.

Будучи перфекционистом в творчестве, Эдгар По пытался строго следовать собственной эстетической теории (она, конечно, тоже не стояла на месте). Не все свои художественные эксперименты он полагал удачными, совершенными. Однако что касается рассказа «Убийство на улице Морг», здесь все элементы на своих местах. Каждый из основных героев обрисован идеальным носителем определённого типа сознания. А вместе они составляют иерархию в строгом соответствии с воззрениями По: самым недалёким персонажем, иными словами предельно далёким от автора, выступает полицейский префект, на ступеньку ближе по сообразительности и воображению – друг Дюпена, и, наконец, ближе всех к Эдгару По, точнее к идеальному творцу, как его понимал автор, - сыщик Дюпен.


Уже хотя бы потому, что Конан Дойл опирался в создании Шерлокианы на мир Дюпена, ему не было необходимости слепо повторять литературный опыт По – доказывать теорему о сыщике как об идеальном носителе творческо-аналитического мышления. Достаточно было намекнуть на пройденное и двинуться дальше, опираясь на имевшуюся конструкцию.
.
Тем более что и наука за полвека не стояла на месте.

.

Когда Эдгар По работал над рассказом о сыщике Дюпене и об обезьяне-убийце, разгуливающей с опасной бритвой по Парижу, в мире, а точнее, в любимой По Франции произошёл самый настоящий научный тектонический сдвиг: родилась наука токсикология – новый раздел криминалистики о распознавании ядов. О деле Мари Лафарж, «мадам отравительнице», заговорили по обе стороны Атлантического океана.


Слишком уж ярким казался случай.
.
Мадам Лафарж, в девичестве Каппель, польстилась на обещанные будущим супругом родовой замок и большое состояние, но в первый же день брака выяснилось, что всё, чем располагает муж, чуть больше, чем замок воздушный – литейная мастерская на месте развалин монастыря. Сирота, воспитанная в духе аристократизма, мечтавшая перещеголять подруг, что успели выскочить замуж за родовитых отпрысков, не могла смирится с участью… Чтобы изобличить преступницу, которая, судя по всему, подсыпала мужу в еду мышьяк, научным светилам Франции пришлось проводить революционные химические исследования.

.

Журналист Эдгар По не мог не знать об этом случае, но следующий рассказ про сыщика Дюпена посвятил другой француженке – Мари Роже, якобы бесследно пропавшей в том же Париже (на самом деле то был парафраз реального дела Мэри Роджер, исчезнувшей в Нью-Йорке). На протяжении первой половины 1840-х, когда Эдгар По публиковал рассказы о Дюпене, в европейской прессе продолжали бушевать страсти вокруг дела мадам Лафарж. Раздавались голоса сомнения в отношении проведённой токсикологической экспертизы. Отголоски полемики доносились и за океан. Не питая к химии особой любви, По, разумеется, не собирался разбираться в научной стороне вопроса, что составлял суть дела, и, вполне закономерно, что этот случай не стал источником вдохновения для нового детективного сюжета.

.

Непонятно, как бы автор поступил с рассказами дальше, если бы продолжил дюпеновский цикл. Стал бы его сыщик Дюпен талантливым химиком, расследующим дела, подобные отравлению незадачливого супруга мадам Лафарж? Сомневаюсь. Аристократ Дюпен предпочитал погружаться в мир старинных книг, а мир колб и реторт ему, вероятно, претил. Да и не пришло ещё в литературе время учёных-естественников.

.

Но чем ближе был конец столетия, тем активнее в полицейский сыск входила криминалистика. Даже обычное полицейское дознание получило на исходе века естественнонаучное подкрепление. Мсье Бертильон активно продвигал по Европе систему антропометрической идентификации преступника, которую следовало проводить с помощью хитроумных приспособлений и приборов. Любого задержанного предполагалось обмерять по большому числу параметров: рост стоя, рост сидя, длина головы, ширина головы, длина среднего пальца, мизинца и т.д. Затем данные заносились в картотеку. Это был шаг вперёд, но находились трезвые головы, понимавшие, что бертильонаж – не панацея, что система слишком сложна для рядовых полицейских (да и опытные профессионалы путались в ней), и что требуется новые, более универсальные принципы идентификации. И уже во времена Шерлока Холмса замаячила дактилоскопия - система снятия и систематизации отпечатков папиллярного узора пальцев. Правда, она долго завоёвывала признание и утвердилась в Европе только на излёте «официальной» карьеры Холмса.



.
Bertillon_-_Signalement_Anthropometrique.png_001
Не отставала от науки и литература. Ровно на половине пути от Дюпена к Холмсу, в 1862 году, в большую литературу входит романист Жюль Верн – будущий популяризатор научных свершений, создатель особого типа героя: чудаковатого и самоотверженного учёного. Больше других нам памятен образ рассеянного географа Паганеля (в том числе благодаря двум советским экранизациям «Детей капитана Гранта»). В России в тот же год выходит роман Тургенева «Отцы и дети», в котором также выведен герой новой формации в лице Евгения Базарова – студента-медика, который в своём научном упрямстве и нигилизме дошёл до показного цинизма. Так художественная литература отзывалась на всё укреплявшиеся идеи научного прогресса.

.

Символично, что знакомство будущего рассказчика с сыщиком Дюпеном происходит «в плохонькой библиотеке на Монмартре… так как оба по случайности искали одну и ту же книгу». В далёкой заокеанской парижской библиотеке – в этой райской обители для книжников – два библиофила ищут одно редкое старинное издание... Какая, право, отвлечённая прелюдия!

.

Совсем в иной обстановке, как мы помним, знакомятся Шерлок Холмс и доктор Ватсон – в химической лаборатории при госпитале, эпицентре маленьких научных открытий. Здесь от теории до материи – только руку протяни. Напомню, что Ватсон впервые лицезрел мистера Холмса в момент научно-эмпирических изысканий последнего, когда тот уколол себе палец, намериваясь с помощью капли крови протестировать действие только что открытого им химического реактива.
.
И будущих друзей сводит банальная проза жизни – поиск жилплощади за умеренную плату.

.

Какие разные дороги вели Эдгара По и Конан Дойла к общему жанру и сходной конструкции рассказов! Переняв строение фабулы у своего литературного учителя, автор рассказов о Холмсе расставил собственные, несколько отличные акценты: и прежде всего в отношении с реальностью. Как уже говорилось, Дойл пребывал в менее умозрительной связи с практической стороной жизни. Врач по образованию, успевший в молодые годы поработать лекарем и попутешествовать. И потом не раз срывавшийся то в дальние края, то в военные походы (о чём Эдгару По оставалось только мечтать на страницах своих рассказов). Скоро познавший многотиражный успех и литературную славу, сведший знакомство со знаменитыми писателями и влиятельными политиками, ставший общественно-значимой фигурой (однажды он баллотировался в парламент), Конан Дойл и для своего великого сыщика слепил биографию из многих составляющих своей. Его Холмс потому и великий, что к нему прислушиваются не только олухи из полиции, но и банкиры, министры и короли (напомню, что король приходит к нему за помощью уже в первом рассказе!). Обедневший французский аристократ Дюпен на фоне выскочки Холмса кажется пленником своего «герметичного» парижского дома, в котором каждое утро ставни наглухо закрывают, дабы дневной свет не мешал грезить. На сторону сыщика-затворника немедленно переходит друг Дюпена – и вместе они держат оборону против окружающей действительности. Подобный эскапизм хорошо укладывается в концепцию романтизма первой половины 19 века.

.

Немного иначе обстоит дело с Шерлоком Холмсом. Его дом на Бейкер-стрит не кокон затворника, а крепость уюта и гостеприимная штаб-квартира (о чём уже говорилось), в которой как бы по неписанным правилам осуществляется диалог с реальностью. Его квартирного соседа, биографа и друга никак не заподозрить в желании погрузиться в мир грёз, тем более поэкспериментировать над собственным сознанием. Предложение «уколоться и забыться» он с негодованием отвергает. Ватсон – не просто друг Холмса, он – практикующий врач, как Холмс – практикующий сыщик. Иными словами, оба, хотя и по-разному, заняты научно-практической деятельностью. Кроме того, Ватсон в конструкции рассказов располагает важной функцией, которой не было в новеллах Э. По. Он оппонирует Холмсу не только умозрительно, на словах, когда чего-то не понимает в рассуждениях сыщика или строит неверные гипотезы, т.е. занимается тем же, что и безымянный друг Дюпена, но и на деле – фактами своей биографии. Во втором же шерлокхолмсовском сочинении Ватсон жениться. На это Холмс безапелляционно заявляет: «Что касается меня, то я никогда не женюсь, чтобы не потерять ясность рассудка», - то есть чтобы не потерять голову от женщины, а чего стоит голова Шерлока Холмса все мы прекрасно понимаем.

.

Исходя уже только из этих несущих элементов, очевидны различия между миром Дюпена и миром Холмса. Но также сомнительна и диффузия, когда экранизациям «Холмса» делают прививку из рассказов Эдгара По, привнося туда несвойственные Шерлокиане моменты, и, наоборот, когда, экранизируя детективные новеллы По, изменяют их природу, переносят Дюпена во времена Холмса, а его приятеля делают неумеренным бабником.

.

.

Продолжение следует…

В следующих частях эссе – разговор об экранизациях новелл, где действует сыщик Огюст Дюпен.
Продолжение - "Явление Первосыщика. Путешествие к литературоцентризму" -

http://alek-morse.livejournal.com/72967.html


Comments 
21st-Jun-2013 08:56 am (UTC)
И вам спасибо!
This page was loaded May 23rd 2017, 4:52 pm GMT.